— Меня назвали новой шлюхой Далтона, не так ли? — Она сморщила носик. — Вот вам и улучшила репутацию.
— Мне жаль. Я должен был предупредить тебя об этом.
— Мда. — Она пожала плечами. — Пусть говорят. Мне все равно.
— Правда? — Это было совсем не то, что я ожидал от нее услышать.
— Это ничуть не хуже того, что говорит Пол Джонсон в моем классе. По крайней мере, у него хватило смелости сказать это мне в лицо. Люди найдут о чем поговорить, когда я вернусь в хижину.
Она не вернется в хижину, но мы поговорим об этом в другой раз. А пока, если она не беспокоится о том, что уйдет от меня, то и я тоже.
— Вот. — Я расстегнул клапан куртки, достал дневник Айка и протянул ей.
Ее тело, казалось, расслабилось, когда она снова взяла его в руки, как будто она не хотела его отпускать.
— Ты читала его?
— Читал.
— Нашел какой-нибудь смысл в этом?
— Кроме тех писем Донни? Нет, — сказал я. — Ты на сегодня закончила? Я подвезу тебя, чтобы тебе не пришлось идти пешком.
Она нахмурилась, глядя на бумаги на своем столе.
— Мне нужно проверить контрольные работы и спланировать урок на завтра, так как мои младшие ученики явно не усваивают материал. Но я могу сделать все это дома. Не возражаешь, если мы заедем на почту по дороге? Я жду посылку от своей мамы, поэтому хотела бы посмотреть, здесь ли она.
— Вовсе нет, малышка. Все, что тебе нужно.
— Опять «малышка»?
— Мне это нравится. И тебе тоже.
Ее щеки вспыхнули, когда она попыталась улыбнуться. Она могла притворяться сколько угодно, но мы оба знали, что я прав.
— Дай мне пять минут.
— Не торопись. — Я прошелся по классу, рассматривая плакаты на стенах, на которых были изображены различные алгебраические функции. — Когда я ходил в эту школу, это был класс миссис Гамильтон. Она преподавала английский.
— Есть некая миссис Гамильтон, которая работает в офисе несколько дней в неделю. Это она?
— Конечно.
— Интересно, я ей не нравлюсь, потому что работаю в ее бывшем классе?
— Что значит, ты ей не нравишься?
Илса пожала плечами.
— Я ей не нравлюсь. На самом деле, никому здесь.
Какого хрена?
— Почему?
— Понятия не имею. — Илса закрыла свой портфель. — Я бы спросила, но со мной никто не разговаривает. Конечно, я сама не особо старалась познакомиться с другими учителями. Эта школа очень похожа на старый добрый клуб для мальчиков. И если бы мне пришлось гадать, я бы сказала, что большинство мальчиков раздражены тем, что в песочнице есть девочка.
Мне хотелось сказать ей, что люди в нашем маленьком городке приветливы к чужакам. Но так было не всегда. И учителя в этой школе задирали нос. Мужчины осудят ее, если услышат слухи, ходившие по городу. И женщины тоже. Женщин-преподавателей было немного — Харлан всегда, когда это было возможно, нанимал мужчин. И те женщины, которые здесь работали, составляли непробиваемую компанию, в которую входила и миссис Райли.
Илса пришла в эту школу и, основываясь просто на том, что я услышал от Спенсера, доказала, что миссис Райли плохо справлялась со своей работой.
Илса угрожала этой банде. Это полное дерьмо. Это непрофессионально и грубо. Но директор Харлан был слабаком, который не смог положить этому конец. И еще он был кузеном миссис Райли.
Я подошел к вешалке рядом с дверью, снял с нее пальто и распахнул его, чтобы она могла надеть.
— Мне это не нравится.
— Я упрямая. В конце концов, я расположу их к себе.
Да, она сделает это.
Тем не менее, мне не нравилось, что она подвергалась критике как со стороны учителей, так и со стороны учеников.
— Готова? — Она выключила свет и направилась по коридору.
Когда мы шли бок о бок, я засунул руки в карманы, чтобы не пытаться обнять ее. Когда мы подошли к «Бронко», я открыл ее дверцу и закрыл ее внутри, прежде чем сесть за руль.
Пока я ехал на почту, она доставала из сумочки связку ключей.
— Что тебе должна прислать мама?
— Коробку с вещами, которые прислал ей папа. Мне стало любопытно, и она сказала, что я могу в ней покопаться. Теперь я рада, что не получила ее раньше, иначе кто знает, что бы с ней случилось. — Она поморщилась. — Каждый раз, когда я думаю о хижине, мне хочется кричать.
— Так кричи.
Она повернулась и улыбнулась.
— Может быть, позже вечером.
— Обещаешь?
Улыбка стала шире.
Так-то лучше.
Если все, что я мог сделать, чтобы помочь ей пережить это, пока не найду виновного, — это отвлечь ее сексом, то так тому и быть.