— Думаю, я должна почитать мамин дневник. — Это был единственный фрагмент, в который я еще не вникала.
— Я приготовлю нам что-нибудь на ужин. Спенсер должен быть дома…
Входная дверь распахнулась прежде, чем Каси успел закончить фразу. Затем, мгновение спустя, она захлопнулась с такой силой, что весь дом затрясся.
Мы оба вскочили со стульев, когда в гостиной послышались шаги, затем Спенсер ворвался на кухню, не обращая внимания на нас обоих, и бросил белый шарик через всю комнату. Он отскочил от столешницы и приземлился в раковину, когда он протопал по коридору.
— Эй, что случилось? — спросил Каси.
Спенсер продолжил идти, и через мгновение дверь его спальни с грохотом закрылась.
— Что за хрень? — Каси последовал за сыном и постучал в дверь, прежде чем взяться за ручку. Но она была заперта. — Спенсер, открой дверь.
— Я не хочу разговаривать, папа.
— Спенсер…
— Уходи. Прочь!
Я вздрогнула, мой желудок сжался, когда я подошла к раковине и достала шарик.
Это был смятый конверт, и когда я разгладила его, то увидела имя Спенсера на лицевой стороне, а задний клапан был открыт.
Он не потрудился положить письмо обратно. Единственный лист линованной белой бумаги был скомкан вместе с конвертом. Почерк на странице был красиво выведен синими чернилами.
На бумаге было написано одно-единственное слово.
Мама.
Каси не много рассказывал о матери Спенсера, только то, что ее не было в их жизни. Если бы он хотел поделиться чем-то большим, он бы это сделал. Но вот я снова вмешиваюсь.
Я уронила письмо в раковину и попятилась, как будто оно было отравлено, только чтобы наткнуться на что-то твердое. Я оглянулась через плечо и увидела, что взгляд Каси прикован к бумаге.
— Прости. Мне не следовало смотреть.
— Все нормально. — Он протянул руку мимо меня и схватил листок.
Я не отрывала взгляда от прилавка, пока он просматривал страницу.
Затем, как и его сын, он скомкал листок в тугой шарик, только выбросил его в мусорное ведро, а не в раковину.
— Блять. — Он упер руки в бока, расхаживая по кухне. — Она не смогла сдержаться.
— Его мама?
Каси кивнул.
— Она хочет его видеть. Он ее — нет.
В этой истории было что-то еще, но это не мое дело. Кроме того, я не была уверена, что хочу слышать о женщине, которая родила ему ребенка, о его школьной любви. Женщина, у которой было больше прав и на Каси, и на Спенсера, чем у меня.
У меня по спине поползли мурашки. Черт возьми, я ненавидела ревность.
Но всего за несколько дней они оба стали моими.
Каси достал кастрюлю, налил в нее воды и поставил на плиту. Затем подошел к холодильнику, открыл дверцу и достал упаковку куриных грудок. Он сполоснул их в раковине, затем насухо вытер. И пока он ставил кастрюлю на плиту, добавляя немного масла, я облокотилась на столешницу.
— Чем я могу помочь? — спросила я.
— Я сам.
Ни один мужчина никогда раньше не готовил для меня. Каждый раз, когда я предлагала свою помощь, Каси отказывал мне. Поэтому я стояла у кухонного стола, зачарованно наблюдая, как он ходит по кухне, готовя еду для своего сына. И для меня.
— Его маму зовут Гвен, — сказал он. — Мы выросли вместе. Начали встречаться, когда нам было по четырнадцать.
— Рановато.
— Слишком. — Он подошел и встал перед раковиной, глядя в окно на заснеженный двор, словно заглядывая в прошлое. — Когда Гвен забеременела, я был на самом дне.
— Тебе было пятнадцать?
— Да. Шестнадцать, когда он родился.
Слишком молод.
Когда мне было пятнадцать, я была слишком застенчивой и неловкой, чтобы даже подумать о поцелуе с мальчиком, не говоря уже о сексе.
— Ее родители были в ярости. Они отреклись от нее и выгнали из своего дома, поэтому она переехала к своей тете.
— Не к тебе? — спросила я.
Он покачал головой и направился к кладовой, чтобы достать упаковку сушеных макарон. Когда вода закипела, он бросил в нее лапшу, посыпав солью. Затем он положил курицу на сковороду, и по кухне разнеслось шипение, когда он добавил немного приправы.
— Мама предложила ей пожить с нами, — сказал он. — И она согласилась на пару месяцев, сразу после рождения Спенсера. Но когда ему исполнилось около двух месяцев, Гвен вернулась к своей тете.
— Почему? Вы расстались?
— Нет. — Он покачал головой. — Мы все еще были вместе. По крайней мере, я так думал. Она сказала, что хочет иметь собственное пространство. Что ее тетя хочет, чтобы она вернулась, и она в долгу перед ней. Я решил, что мы выдержим и поженимся, когда нам исполнится по восемнадцать. Оглядываясь назад, я могу воспроизвести множество моментов и увидеть, как она отдаляется от него. Она бросила школу, чтобы остаться с ним дома, и мне показалось, что свет в ее глазах померк. Мы перестали разговаривать, если только это не касалось Спенсера. Мы не целовались и не убегали в мой грузовик, чтобы побыть вместе. Она была несчастна, и в самой гуще событий, живя в тумане из-за новорожденного ребенка и совмещая учебу с работой, я ничего не понимал. Все, на что я был способен, — это пережить один день, чтобы перейти к следующему. Так что нет, мы никогда не расставались. Я думал, что влюблен в нее, пока она не ушла.