Выбрать главу

Стоило мне подумать об отце, как меня что-то укололо в грудь. Кулон царапнул! Надо зачистить застежку. Мне вдруг стало не по себе. Ох, устроит он мне дома коллекцию проблем. Я выдохнула и попыталась унять сердце. Оно волновалось. Я ведь даже не за себя боюсь, а за Мишу. Я чуть успокоилась, сосредоточившись на мелкой работе. Мы сидели около часа, разгребаясь.

В коридоре послышался шум. Я мгновенно навострила уши:

— Что там происходит?

Фима тоже обернулся.

— Не знаю. — Я встала, он меня притормозил. — Да куда ты, наверное, к Михаилу Ивановичу.

Мне было так волнительно, что аж пошатывало, я была уверена, что это имеет отношение ко мне. Я обошла стол и, не снимая перчаток, выбежала в коридор. Почти в тот же момент из кабинета вышел удивленный шумом Миша. Картина была презабавной. Мой отец, разгоряченный предстоящим скандалом, с горящими как у дьявола глазами. Я непроизвольно сделала шаг назад и уцепилась за рукав Мишиного халата. Напротив отца стояла растерянная Кравчук уже без шапочки и халата. Несмотря на всю свою женственность и хрупкость (она доставала отцу до плеча), она не пускала его к мишиному кабинету.

— Что вам нужно, Леонид Тимофеевич? Вы какой-то нервный!

— Поговорить мне нужно с одним… — увидев нас, он насладился предстоящим триумфом. — А вот и они! Сладкая парочка!

— Что вы говорите? Это наш зав кафедры, Михаил Иванович Золотухин, выдающийся человек.

— И коварный змей!

Совершенно удивленная, Елена Игоревна крутила головой, пытаясь одновременно видеть отца, меня, вцепившуюся в руку Миши, и его самого. Я сжала губы, побледнела. Мне стало холодно.

— Вы что такое говорите? — Тихо спросила она.

Я сделала шаг вперед, Миша опередил меня и попытался задвинуть себе за спину, куда уж там.

— Я сама разберусь! — Проворчала я, почти срываясь на рык. Мне хотелось кинуться на отца и перекусить ему сонную артерию.

— Не лезь, мы давно должны поговорить. Леонид Тимофеевич, уверяя вас, ваши подозрения совершенно беспочвенны…

— Что здесь происходит? — Не выдержала Елена Игоревна.

— Ваш хваленый зав кафедры спит со студентками. — Отец сложил руки на груди и взглядом победителя и прокурора посмотрел на Мишу. Я даже удивилась, Миша выпрямился, становясь на голову выше. Обычно я доставала ему до носа, а теперь вряд ли до подбородка достану. Он был спокоен, хотя дыхание участилось.

— Ни с кем он не спит! — Прикрикнула я. Из кабинета показалась голова Фимы. — Скрылся! — Испугавшись моего тона и горящего взгляда, мальчик исчез в кабинете. — Ты все не угомонишься?

— Тебя ждет завтра самолет. А этот… индивидуум свое получит!

— Леонид Тимофеевич, вы перегибаете палку, для таких обвинений нужны весомые основания. Я Михаила Ивановича не один год знаю.

— Есть у меня дневники вот этой вот девочки, где она пишет, как она сдавала коллоквиумы по анатомии, подробно и очень красочно.

— Тебе не приходило в голову, что это мои фантазии? Миша никогда себе такого не позволит!

В коридоре появилась еще одна женщина, она тоже была анатомшей на кафедре — полная, со светлыми короткими волосами, в очках. Она подошла, желая спросить, что происходит, но не стала влезать в мои крики. Я почти переходила на визг. Я даже сделала шаг вперед, если бы Миша не удержал меня за локоть, я бы бросилась на него, прямо здесь.

— Агата! — Он зажмурился, пройдясь рукой по переносице. — Я к вашей дочери отношусь очень хорошо, она мне самому как дочь. Не более.

— А что здесь роман с кровавыми разборками? — Услышала я тихий вопрос новоприбывшей.

— Да, именно так! Пытаюсь припереть к стене старого болтуна!

— Не смей! Ты мне никогда не был отцом, им стал Миша! — Я попыталась вырваться, Миша перехватил меня поперек живота, я чувствовала, как его потряхивает.

— Миша?

— Вот видите! Вы человек тихий, со своими тараканами в голове, сидите в кабинете за железными дверями и совращаете девочек, таких же глупых, как Агата? А жена-то ваша знает?

Хватка ослабла. Миша побледнел, потом по лицу поползли красные пятна, я помахала рукой перед его глазами.

— Лера знакома с Агатой, не волнуйтесь об этом. Вы неправильно понимаете ситуацию.

— Так еще и ректорат узнает! У меня есть многое, что их заинтересует.

На его луб выступили капли пота, он пытался зацепиться за ворот рубашки и делал глубокие вдохи.

— Нет, конечно, это неправильно, субординация должна быть, но вы действительно не можете выдвигать такие обвинения!

— Мы всей кафедрой за него встанем, если понадобится. — Кравчук шагнула вперед, она выглядела решительно. Я восхитилась ее смелостью. — Вы мне казались здравомыслящим человеком, а сейчас я не узнаю вас. Это же Михаил Иванович! Какие ему студентки?

— Миша? Что с тобой? — Он попытался улыбнуться, но не смог.

Его рука метнулась к левой части груди и сжала ее.

— Гнать таких надо!

— Леонид Тимофеевич! Не преувеличивайте!

— Помогите! — Закричала я, когда Миша облокотился на стену всем весом и стал сползать вниз. — Ему плохо!

Анатомши бросились мне на помощь. Они быстро окружили Мишу и стали что-то делать. Одна расстегивала халат и верх рубашки, вторая считала пульс и трогала покрытый бусинами пота лоб.

— Давление повышенное. Звони в скорую! — Кивнула мне Елена Игоревна. Я быстро достала телефон и дрожащим голосом стала описывать произошедшее. — Леонид Тимофеевич, выйдите с кафедры!

— Вы что… — отец хотел пригрозить.

— Покиньте кафедру! А то я вызову полицию и заявлю о произошедшем!

Отец замер от удивления. Такого отпора от Кравчук он не ждал. Пнув со злости пол и пообещав найти управу на всю кафедру, он вышел. Елена Игоревна тут же попросила меня помочь им. Мы втащили Мишу в кабинет. Он был нетяжелым. Астеническое телосложение давало о себе знать. Мы посадили его на диван, я махала журналом.

— Окно открой!

— Хорошо. — Я бросилась к окну и чуть не отломила ручку.

— Рассада… — кое-как прошептал Миша.

— Какая рассада? Вы о себе подумайте! Агата, ищи тонометр и таблетки для снижения давления.

Я кивнула и стала рыться в мишиных ящиках. Вскоре нашелся тонометр. Таблеток не оказалось, он до сегодняшнего дня проблем с ним не имел. Скорая как всегда ехала со скоростью черепахи, нагруженной фургончиком с мороженным, к которому постоянно подбегали дети. Миша полулежал с прикрытыми глазами. Дыхание его было частым и хриплым, анатомши накрыли его серым халатом. Он мерз.

Я ходила из угла в угол, то и дело, подходя к нему и смотря на его изнеможенное лицо. Меня трясло, я не могла успокоиться.

— Пойдем в коридор, Евгения Олеговна с ним побудет. — Блондинка махнула нам рукой.

Мы вышли, стоило двери закрыться, как я хлопнула себя ладонями по лицу. В коридоре вновь появился Фима.

— Идите домой. — Сказала ему Кравчук спокойно.

— Я все убрал. — Он положил руку мне на плечо. — Держись. До свидания.

Елена Игоревна попрощалась в ответ и подождала, пока он уйдет с кафедры. Я плакала. В очередной раз, просто не могла остановиться. Меня всегда кидало в эмоциях. То смех, то плач. Вот и теперь.

— Это моя вина!

— Девочка, ну что ты так!

— Отец обещал устроить расправу, если я добровольно не брошу академию. Я не послушалась, это из-за меня Миша теперь…

— А теперь скажи честно, что происходит? Что у вас за отношения?

Я посмотрела в ее спокойное лицо, она была серьезна и хотела получить четкий ответ. А мне внезапно захотелось ударить ее, она несколько минут назад была готова силой выгнать отца за его обвинения, а теперь сама не верит в невиновность Миши?

— Вы не верите мне?

— Верю. Я просто не могу понять, почему ты зовешь его по имени, почему так переживаешь. Причина наверняка есть.

— Есть. — Подтвердила я. — Я не хочу об этом говорить. Миша… Михаил Иванович считает меня дочерью. Этого достаточно? — Вызывающе спросила я.

— Извини, если я тебя обидела. Просто у нас такое в первый раз на кафедре. Последний скандал был со времен свадьбы на кафедре гистологии…