— Агнар, твоя беда в том, что ты слишком прямолинеен. Упрешься во что-то и идешь до конца, несмотря на синяки и шишки. Этим и живешь. Гибче надо быть, братец. Не стоит отклонять приглашение одного из самых могущественных людей побережья, просто из-за того, что от него, в смысле от приглашения, дурно пахнет. Нет, братец, я туда обязательно пойду, и тебе настоятельно советую. Если бы Кьятви не считал тебя достойным присутствовать, то бы и не предложил. Тем более, визит к нему может оказаться для тебя полезным — познакомишься с новыми интересными людьми, выпьешь хорошего вина, а главное узнаешь, что будет происходить на севере летом. Такое знание многого стоит в наше неспокойное время. — Орм повернулся к брату. Тон его стал серьезен. — Все разговоры, обсуждения, споры, что завтра развернутся на тинге, больше для того, чтобы дать людям высказаться, спустить пар. На самом деле все решится завтрашней ночью в шатре этого милого толстяка.
Конунг на мгновенье задумался.
— Хорошо я приду. — Весь вид Агнара выражал, с какой неохотой он это сделает.
— Вот и здорово. — Передразнил толстяка Орм, для пущей убедительности всплеснув руками. — А теперь давай попробуем, что за вино он нам принес, раз уж плата за удовольствие его выпить присутствие на завтрашних дружеских посиделках. — При последних словах брат Агнара выразительно скривился. — А потом отправимся к жрецам. Тебе надо встать в очередь.
Заметив удивленный взгляд Агнара, Орм довольно пояснил.
— Чтобы навести в завтрашнем хаосе хоть какой-то порядок, жрецы, решили, что говорить желающие будут по очереди — с севера на юг. Теперь осталось разобраться, кто из приезжих живет севернее, а кто южнее, и уговорить их соблюдать черед. Так что, пьем и вперед к святилищу, говорить с жрецами, а то придется еще выступать после какого-нибудь фирдирского выскочки.
— И где же Агнар? — В который раз за вечер спросил немолодой, широкоплечий мужчина с русыми волосами до плеч и открытым взглядом ярко-голубых глаз. Взглядом, что сразу же вызывал у собеседника безотчетное доверие. Очень полезное качество для купца, каковым и являлся Кари Гуннарсон.
Хирдманы сидели на широких бревнах вокруг небольшого костерка. По рукам гулял кожаный мех. В сосуде плескалась отрада людей и богов — пенное ячменное пиво. На то, чтобы установить шатер и организовать простенький лагерь, у бывалых дружинных времени ушло всего ничего. А после хорошо сделанной работы самое оно освежиться холодным пивом, особенно, если угощает внезапно объявившийся старый товарищ, которого они совсем не чаяли здесь увидеть.
— Наверняка, занят каким-нибудь важным делом. К примеру, ест, пьет или…
— Гейр не забывай, что на большой тинг женщинам вход заказан. Они не имеют права ступать на священную землю.
— И я считаю, что это неправильный обычай.
— Торгейр, сдается мне, в этом вопросе тебя интересует ну никак не право женщин присутствовать на мужских собраниях, — с улыбкой заметил Кари.
— Откуда ты знаешь? Хотя, вообще-то в целом ты прав. Но согласись, глупо, что здоровые, молодые мужчины должны по нескольку дней жить без женщины.
— Никто не мешает держать ее на ладье. Женщин не пускают только на большой тинг. На местных тингах женщинам разрешено не только присутствовать, но и выступать в качестве истца и ответчика, если уж нет мужчины, способного постоять за ее честь.
— Еще один не правильный обычай.
— А этот-то почему неправильный? — досадливо фыркнул Кари.
— Женщина, выступающая на тинге, к беде. Сначала она выступает на тинге, потом на общем собрании деревни, а потом, что еще страшнее, дома править начнет.
— Может, наоборот: дом — собрание — тинг.
— Нет-нет, как раз все правильно. Тинг и собрание, ну и пусть их. А вот дом. Этот очаг спокойствия и уюта. И в нем вдруг верховодит женщина. Б-р-р. — Торгейр бросил косой взгляд в сторону развалившегося на солнышке Бьёрна и скорбным тоном закончил. — В общем, женщина у власти — жди беды.
Хирдманы заулыбались, но громко смеяться как-то не осмелились.
— Кари, а куда ты, кстати, так торопишься? Тинг продлится еще несколько дней. — Скальд заметил, что гость опять ожидающе осматривает окрестности.
— Хьяль, ты забываешь, что я теперь купец. А у купца в отличие от вас, остолопов, день поделен на важные дела и очень важные дела.
— И какие важные дела у тебя сегодня? — с нескрываемым ехидством поинтересовался Торгейр.
— Ну, во-первых, выпить с остолопами, которых я давно не видел. Это самое важное дело. Во-вторых, встретиться с несколькими херсирами, задолжавшими мне денег, выслушать, как плохо эта история с финнами сказалась на их делах, и объяснить, что их дела меня никак не касаются. И сделать это надо сегодня, пока они еще не настолько упились, чтобы начать мне угрожать.