— Эй ты, дерьмо свинячье!? Что творишь!? — У костра, наконец-то заметили, что с их другом происходит что-то неладное. С той стороны раздался топот.
Агнар выругался сквозь зубы. Остается лишь надеяться, что хердаландцы хотя бы попробуют разобраться в произошедшем, прежде чем начнут вымещать на нем пьяный гнев.
К его удивлению «пьяница», ястребом зыркнув в сторону друзей, процедил сквозь зубы короткое ругательство, развернулся и бросился к кустам, которые Агнар так опрометчиво посчитал его первоначальной целью.
Один из хирдманов, высокий и сухощавый, остановился около напряженного готового к новой схватке Агнара. Остальные тяжело протопали мимо, подобно разъяренным медведям вломившись в кусты.
Высокий поднял пустые ладони.
— Успокойся, конунг. Хоть все и произошло так быстро, но мы видели, что он кинулся первым и готовы подтвердить это.
Агнар неохотно сунул короткий клинок в ножны, но рука осталась лежать на поясе.
— У тебя кровь. — Агнар, молча кивнув, принял протянутую высоким тряпицу. Ткань быстро пропиталась красным.
Со всех сторон стекались привлеченные шумом люди. Звучали глупые вопросы, не менее глупые ответы и уж совсем глупые комментарии, обычные в тех случаях, когда никто ничего не знает, но все пытаются выглядеть осведомленными.
Вскоре со стороны кустов показались запыхавшиеся, исцарапанные, мрачные как волки после неудачной охоты хирдманы. От былой веселости не осталось и следа. Если их заподозрят в пособничестве нападавшему, не миновать серьезных разбирательств и ладно, если после этих разбирательств они не повиснут на ветвях священного дуба, да и в любом случае ссориться с далеко не последним из воинственных вождей Согна как-то не хочется.
— Ушел, дерьмо свинячье, — зло бросил один из воинов. — Растворился среди шатров, как клятая тень.
— Уверен, что стоит переводить хорошее вино?
— Крепкое вино, как говорят греки первейшее средство, остановить кровотечение и подсушить рану. А греки в этом толк знают.
Протяжный вздох. — Вот бы тебя и твоих греков.
Агнар сидел на кипе шкур в своем шатре. Вокруг, обрабатывая длинный разрез, ярко красной широкий полосой протянувшийся под левым соском, заботливой наседкой хлопотал Асмунд.
— А не хрен по ночам в одного шататься, аки блудливая кошка в поисках кота. — Старик, что-то тихонько шепча, провел большой загнутой иглой над огнем жаровни и, продолжая шептать, стал приматывать к игле толстую жильную нитку, вымоченную во все том же крепком вине. — Он же тебя чудом не убил. Смотри, разрез какой ровный, четкий, аки линия горизонта. Резко бил. Под самые ребра бил. В сердце метил. И ведь почти попал.
— Асмунд, хорош причитать.
— А я и не причитаю. Я истину говорю. Парень свое дело крепко знает. Терпи. — Старый викинг воткнул иглу в нижний край разреза.
Агнар скривился и зашипел.
Тихо зашуршал полог, скользнувший в шатер Ульф замер, ожидая, когда Асмунд закончит.
— Говори. — Конунг не хотел ждать. Ему и так не сказано повезло, что сегодня Ульф не стал принимать участия в общем разгуле и смог найти еще не успевшего упиться, разумеющего в лекарском искусстве Асмунда.
— Хм. Те хирдманы, это, кстати, ребята Торира Хитрого, нападавшего не знают, на тинге до этого не видели. Он подсел незадолго до твоего появления, угощал вином, клялся в дружбе и прочее. Потом пошел по нужде, ну а в дальнейших событиях ты сам успел поучаствовать. Торир ручается за своих людей и готов поклясться на чем угодно, что они ни причем.
— Может, вызвать их на правеж, — деловито предложил Асмунд, спорыми ловкими движениями бывалого костоправа, накладывая на рану стежок за стежком. — Конечно, у Торира, нет особого резона ссориться с тобой, но кто его знает. Хердаландец все-таки.
— Не стоит. — На лице конунга не дрогнул ни один мускул, но Ульф заметил, что на лбу конунга выступил пот, да и говорит он с легким придыханием.
— Почему нет? Подумай. Все-таки обвинение очень серьезное. — Сделав последний стежок, Асмунд закрепил шнур хитрым узлом и наложил поверх шва толстый слой способствующей заживлению мази.