Если бы ладонь бьющего в последних судорогах разбойника не сжалась, намертво вцепившись в поводья, Кари мог бы успеть. Но мертвое тело попало прямо под копыта рванувшегося вперед коня, и тот с диким ржанием шарахнулся в сторону.
Это промедление стало для купца роковым. В круп Ржавого вонзилась стрела. Скакун судорожно рванулся вперед. Оперение еще одной стрелы выросло из лоснящейся потом лошадиной шеи. Тонкие передние ноги резко подогнулись. С душераздирающим храпом умирающий скакун рухнул на забрызганный кровью снег.
Удар о землю напрочь выбил воздух из легких, наполнил голову удушливым туманом. С трудом поднявшись, опираясь на меч, купец похромал к саням.
Нападавшие призрачными тенями бесшумно скользили сзади.
Сердце купца бешено стучало, почти вырываясь из ставшей слишком тесной груди. В горле пересохло. Дыхание сбилось, и из отбитых легких вырывались лишь сдавленные хрипы.
Кари прижался спиной к саням. Дерево твердое и занозистое было намного более реальным, чем молчаливые воины в мохнатых куртках, тесным кольцом обступившие его. В слепящем вихре солнечных бликов они скорее напоминали призраков, непонятно как пережившие рассвет порождения ледяной бури.
Все в том же удушливом молчании воины расступились, пропуская стрелков. Кари нервно облизнул треснувшие губы и еще плотнее прижался к саням. Купец страстно, по животному, дико хотел жить.
Но видно боги решили, что его время еще не пришло. Вперед выступил пепельноволосый, что убил Торольфа. Повелительный жест — стрелки с видимой неохотой опускают луки. Несмотря на то, что Кари прекрасно осознавал, что это лишь мимолетная отсрочка неминуемого конца, он все равно не смог сдержать вздох облегчения.
С широкой улыбкой на лице пепельный направился к Кари. Казалось, движенья его не таят никакой угрозы, но Кари уже видел его в деле и успел понять, сколь опасен этот неизвестно откуда свалившийся на его голову враг. Сжимая старый, верно служивший ему еще в годы бурной молодости меч, купец ждал.
Не обращая на воинственный настрой Кари никакого внимания, пепельный мягко скользил вперед. Безвольно свисающие у бедер руки. Опущенные к земле глаза. Спокойное лицо. На губах та же приветливая, чуть ироничная улыбка, с которой он еще недавно резал горло Торольфу.
Когда до горца осталось не более трех шагов, Кари прыгнул.
Купец ударил быстро, резко, почти без замаха, нутром понимая, что единственный его шанс в бою с улыбчивым безумцем это скорость. Ударил стремительно, вкладывая в движение все тело, не думая о последствиях, не просчитывая, что будет с ним потом, после этого единственного, отчаянного удара. Он отдал движению всего себя. И все равно не успел.
Пепельный отшатнулся, правая рука выстрелила навстречу мечу. Железная цепь скрытого в рукаве кистеня змеей обвилась вокруг запястья купца, тяжелая гирька хлестнула по кисти. От резкой боли пальцы разжались, и клинок полетел на землю. Цепь рывком натянулась, выбивая Кари из равновесия, таща вперед.
Краем глаза Кари успел заметить летящее навстречу лезвие ножа. Плечо пронзила резкая боль. Лоб противника со всего маху врезался купцу в переносицу, и все вокруг поплыло.
Кари лежал, глядя сквозь хмарную пелену в серое зимнее небо. Мерзлая земля приятно холодила спину. Странно, но торчащая из плеча берестяная рукоять не причиняла ему совершенно никакого беспокойства. Он вообще не чувствовал левой половины тела. Сознание охватила какая-то ленивая апатия.
Пепельный присел рядом. Ладонью вытер со лба кровь, брезгливо обтер ее об одежду купца. Плотно ухватив рукоять ножа, рывком потянул клинок на себя.
Плывущие перед глазами тучи начинали закручиваться в водоворот, затягивая Кари. Зрение потеряло четкость. Купец провалился в мягкую, обволакивающую темноту.
Из блаженного забытья вырвал жесткий удара по ребрам. Кари закашлялся и от резкой боли распахнул глаза. Рана превратилась в один сплошной ожег. В сломанном носу что-то свистело и мучительно свербело. Перед глазами плясали разноцветные огни. Желудок скрутило в жестоких спазмах. Некоторое время тело сотрясалось в судорогах рвоты и кашля. Наконец болезненные позывы стихли, и Кари сумел втянуть глоток воздуха сквозь судорожно сжатые зубы.
Сверху нависал закопченный дощатый потолок. Превозмогая боль, Кари огляделся. Бревенчатые стены, увешаные плотницким инструментом, звериными рогами и пахучими гирляндами лука. В углу пышет жаром открытый очаг, около которого суетится, опасливо оглядываясь по сторонам, испуганная задерганная женщина.