В этот раз Тургейс никуда не торопился. Первым делом он захватил в плен местного жителя и разузнал, где укрыты прибрежные деревни. После чего стал неспешно подниматься по течению, высаживаясь неподалеку от каждого поселения. Пару раз Тургейсу удалось застать жителей врасплох. Он сжег их прямо в домах. В иных случаях местные успевали уйти в лес, но со скотиной и домашним скарбом не больно-то побегаешь. Этих он развешал на деревьях. Некоторые барды утверждают, что вместе со скотиной, но я думаю, это все же преувеличение. Опустевшие поселения Тургейс тоже сжег. Воинам он разрешил брать только самое ценное и главное легкое. Несмотря на все уговоры хирдманов, Тургейс не брал пленных в рабство, их убивали на месте. Тургейс был слишком занят, чтобы возиться с добычей. Впереди его ждало еще много деревень.
Тургейс поднимался по реке семь дня. Спускался почти целый месяц.
Больше на той реке никогда не стреляли в незнакомые ладьи. Ее и заселять то по новой начали совсем недавно. Осторожнее себя стали вести и в других местах. Но, как известно, чужой урок ненадолго впрок.
— И почему ты не предупредил меня? — конунг смерил Тристана пристальным взглядом.
— Здесь очень удобное место для ночевки.
— Допустим. Тогда, почему ты не рассказал об этом Забияке?
— Потому что для него важна не добыча. Подобно Тургейсу, для него интересен сам процесс. Ему бы до конца сойти с ума, был бы копия Тургейс. Их даже зовут почти одинаково. — Сын Эйнара на мгновенье задумался и добавил. — Ну и решительности побольше, взгляд посуровей, плечи пошире…
— Все. Я понял, — прервал конунг грозящее затянуться надолго сравнение двух безумцев. — Когда Забияка вернется, расскажешь ему обо всем сам.
К счастью, по возвращении Торгейру было не до рассказов. Был поздний вечер, уже почти стемнело. Добытчики были донельзя вымотаны и злы. Их история полностью подтвердила догадку Тристана. Пустые дома, полное отсутствие чего-либо ценного, злорадное улюканье и насмешки из кустов. У Торгейра пытавшегося организовать преследование, лично обезвредившего в лесу две ловушки (оба раза он спасся чудом) и вымотавшегося больше всех, хватило сил лишь посетовать, что клятые вальхи строят неправильные дома. (Эти глинобитные мазанки практически невозможно поджечь). После чего Забияка, даже не поужинав, уснул.
Утром его настроение было настолько паршивым, что конунг, приняв во внимание замечание о сходстве характеров Торгейра и Тургейса, решил не упоминать, что их новый друг предполагал что-то подобное. Агнар счел, что проводник в этой сумасшедшей стране им еще ой как пригодится.
Следующий день прошел без каких-либо происшествий. Торгейр, считавший это своей заслугой, ходил выпятив грудь колесом. Радость кончилась, когда Тристан, наблюдавший за распустившим перья Забиякой с легкой усмешкой, заметил, что метать стрелы в них прекратили, потому что они подошли к границе спокойных земель.
Не обращая внимания на саркастические взгляды северян, сын Эйнара продолжил.
— Дальше от потока отходит несколько рукавов, и всякого сброда хватает. Там местные не стреляют в идущие мимо ладьи и вообще стараются лишний раз на глаза не показываться.
— Хм. И какого такого сброда? — На мгновенье оторвался от вдумчивого созерцания окрестностей Ульф. По приказу Агнара один из викингов постоянно оглядывал берега, высматривая возможную опасность. Вот только Ульф, пожалуй, единственный, кто относился к этой обязанности более-менее серьезно.
— Викинги с других участков побережья. Здесь можно встретить даже ваших любимых датчан. Вальхи из тех, что любят поживиться за чужой счет. Да мало ли. Пока еще, конечно, не время. По-настоящему людно здесь станет ближе к середине лета. Но поберечься все же стоит.