— Куда уж больше беречься, — пробурчал Торгейр. — И так в кольчугах и едим и спим.
— Надо будет, и срать в кольчугах будете, — прорычал с идущей в нескольких шагах слева ладьи на беду услышавший замечание Забияки Асмунд.
— Ты на другом корабле, Старый медведь. У меня свой капитан, — радуясь возможности отомстить за былые унижения, оскаблился Забияка.
— Агнар, отдай этого балабола мне, я его живо научу уважать старших. А то распустился аки любимая дочь у доброго отца. Никакой дисциплины.
— Торгейр, будешь меня раздражать, пойдешь на ладью к Асмунуду, — спокойно заметил не забывший вчерашней истории конунг.
Забияка разом спал с лица и почти до самого вечера вел себя тише воды. Тем более, что замечание Тристана вскоре подтвердилось. Уже во второй половине дня им встретился отходящий влево от основного потока полноводный рукав вполне годный для узких и вертких речных ладей. Вода здесь, шипя, устремлялась в сторону, петляя меж заросших густой щеткой деревьев берегов.
В следующие дни подобные рукава стали обычным явлением. Леса стали ниже и иногда по нескольку часов по сторонам от ладей тянулись лишь плотные заросли колючего кустарника.
Одновременно совершенно исчезли, будто разом вымерли, люди. Нет, взгляд опытного следопыта то тут, то там выхватывал скрытые следы человеческого присутствия. Почти незаметная узкая тропка в непролазной поросли жимолости. Отпечатки человеческих ступней и полустертые следы лодок на влажном прибрежном песке. Однако ни самих лодок, ни рыбаков, ни тем более плескающихся детей или полоскающих белье женщин Хьялю здесь увидеть не довелось. Зато хватало, как выразился Тристан, всякого сброда.
На второй день после того, как они миновали первый рукав, погода резко испортилась. Небо густой пеленой заполнили темные, закрывшие солнечный диск тучи, вскоре пролившиеся тяжелым плотным дождем. Речная гладь будто вскипела, разом покрывшись тысячей небольших бурунчиков. Капли настойчиво забарабанили по головам, затянутым в кольчуги плечам и спинам. Вода противными склизкими ручейками стекала по длинным волосам за вороты рубах. Видимость резко снизилась до нескольких десятков шагов.
— Может, на берег и в шатры, а конунг? — просипел один из хирдманов.
— А может, на весла и грести, грести, грести. Совсем за зиму раскисли, — зло огрызнулся Агнар.
— Конунг прав, — тихонько, так чтобы услышал только Хьяль, заметил Тристан. — Этот дождь ненадолго. С шатрами больше провозимся.
— Конунг. Конунг, там что-то есть, — окликнул вождя с носа лодки наблюдавший за рекой Хререк.
— Что что-то?
— А турс его… Что за!?!
Из плотной пелены дождя выскользнули остроносые ладьи. Четыре длинных, почти на треть больше, чем лодки Агнара, плотно набитых людьми судна, до которых оставалось не более полусотни шагов.
— Сбавить ход!
Агнар коротко, но от души выругался, помянув в том числе нерадивого впередсмотрящего, и быстро двинулся на нос. Будто вторя ему, с таинственных судов донеслась приглушенная расстоянием брань. Видимо, там тоже прозевали радостную встречу. Судя по говору, людям Агнара «посчастливилось» пересечься с данами.
Хьяль, не выпуская из левой рукой весла, правой потянул из ножен меч и изогнулся, пытаясь перебросить вперед болтающийся за спиной щит. Рядом почти синхронно повторил его действия Тристан. За спиной возился с заветным свертком Торгейр, расчехлял чудовищную секиру Бьёрн. Впереди Ульф вполголоса инструктировал побледневшего Гислу. Лодка наполнилась сдавленными проклятиями и лязгом железа.
С носа донеслась краткая команда.
— Щиты!
Набранного хода должно хватить. Хьяль потянул на себя весло, понадежней укладывая его и закрепляя. Не хватало еще, чтобы при столкновении оно вырвалось из уключины. Скальду не раз приходилось слышать, как трещат ребра беспечных воинов, не посчитавших нужным потратить несколько мгновений на эту нехитрую процедуру. Услышать подобный мерзкий треск из собственной груди, ему совсем не хотелось.
Натянуть на голову шлем, поудобнее перехватить щит и занять свое место. Строй у них получился не очень. Речная лодка на полтора десятка человек, это вам не драккар, что больше трех десятков шагов в длину. Здесь не больно-то развернешься, да и опора под ногами далеко не столь устойчива. В итоге, прежде, чем удалось худо-бедно сбить щиты, они чуть не перевернули лодку. Если бы не молодость, проведенная в море, точно перевернули бы.
По хмурому лицу Агнара Хьяль понял, если они переживут сегодняшний день, то вместо вечернего отдыха предстоит до изнеможения оттачивать воинское мастерство, постигая особенности боя на этих утлых суденышках.