– Миссис Дарк? – спросил он. – Леона Дарк?
Она пожала руку, которая оказалась холодной, но сильной, и кивнула.
– Да, – ответила она. – Вы прислали мне письмо.
Он на минуту снял очки, протер их, надел снова и сказал с приветливой улыбкой:
– Фредерик Уилсон, к вашим услугам. Могу я представить вас полковнику сэру Уильяму Уингрейну? Он хотел сообщить вам важные новости.
Сначала, поскольку комната была слабо освещена единственным маленьким окном, Леона не разглядела тонкую фигуру пожилого человека, который сидел на обтянутом кожей стуле в углу. Когда он поднялся, она отметила, что это не пожилой человек, а очень старый. Он снял шляпу, и она обратила внимание на редкие пряди седых волос. Его глаза смотрели из-за стекол пенсне в золотой оправе. Он был чисто выбрит, черты лица его были четкими и правильными, и можно было представить, каким он был в молодости.
В какой-то момент Леона была поражена. Она уловила что-то очень знакомое в чертах его лица. Конечно же! Черты этого таинственного незнакомца были повторением ее собственных черт: прямой нос, высокие скулы над сильным подбородком... Он был высок, с широкими плечами и военной выправкой.
Старик сделал несколько шагов к ней, внимательно всматриваясь в ее лицо.
– Что за имя, – он недовольно поморщился, – Леона... Вас должны были звать Присцилла. Фамильное женское имя в нашей семье, так звали мою мать, и ее мать тоже. – Он помахал рукой. – Садитесь. Садитесь. Мы должны о многом поговорить.
Леона автоматически подчинилась. Адвокат покашлял, взял со стола бумаги и двинулся к двери.
– Я оставлю вас, чтобы вы могли поговорить с леди наедине, сэр Уильям. Позвоните в колокольчик, когда вам понадоблюсь, и я вернусь. – Он быстро кивнул и вышел.
Сэр Уильям обмахнул сиденье стула носовым платком и сел. Все его внимание было приковано к Леоне.
– Я хочу рассказать вам историю, – начал он. – У меня когда-то было два сына. Конрад и Родерик. Конрад был старшим, хороший был солдат, офицер и джентльмен, но его убили в Крымскую кампанию. – Он помолчал с минуту, затем продолжил: – Эта смерть убила его мать, мою жену, но у меня оставался еще младший сын. Ему была уготована прекрасная военная карьера, и я видел в нем достойного наследника Мертона. Мертон Лейс – это название нашего владения. К несчастью, – он сухо закашлялся, потом продолжил, – мы на все смотрели разными глазами. Родерик был бродягой. Актером. Можно ли в это поверить? Я сделал все, что мог, в конце концов пригрозил оставить его без гроша. Но все было бесполезно, он пошел своим путем, молодой дурак, и в последний раз, когда я слышал о нем – перед его смертью, – он был в труппе бродячих актеров. Он бродил с ними по Англии, а ему следовало бы находиться в Мертоне или в Индии, в своем полку. – Голос старика задрожал. – Вот так. Он был последним представителем рода Уингрейнов, и именно он был убит в какой-то ссоре с цыганами или с кем-то еще. Это был его конец – и отчасти мой. Не осталось никого, в ком текла бы фамильная кровь. Пойми, девочка, каким это было ударом для меня. – Он откинулся назад, вздохнул и снова наклонился вперед. – Но буду продолжать. Это мой долг. Я солдат. Я сделал все возможное, чтобы содержать имение в порядке. А это было непросто. Я небогатый человек. Но мне был брошен вызов, и я принял его.
Он опять погрузился в молчание, и Леона обратила внимание на гордые черты его лица.
– Мне очень жаль, – просто сказала она.
– Нет, нет. В этом нет необходимости. Кроме того, дела обстояли не так плохо, как я думал. Мне все-таки что-то осталось в этом мире, хотя полжизни я не знал этого.
Она ждала. Напряжение нарастало.
И вот последовало объяснение этого странного свидания, все было сказано в нескольких словах.
– Ты моя внучка, моя дорогая. Мой сын Родерик был твоим отцом.
Леона, как ни странно, не удивилась. Сходство, которое она заметила с самого начала, должно было что-то означать. Надо же – ее дедушка! Этот величественный пожилой человек с железным блеском в глазах и с твердым подбородком. В то же время – почему бы и нет? Сола тоже всегда отличало чувство достоинства.
Она улыбнулась, и это добавило красоты и тепла моменту встречи.
– Я рада, – сказала Леона. – Если бы я знала о вас раньше, я очень гордилась бы этим.
Они пожали руки друг другу, но обошлись без сентиментальных поцелуев или слез. Лишь прямой взгляд одинаковых глаз – молодых и старых.
– Ну вот, я сказал главное, позволь мне рассказать тебе остальное.
И сэр Уильям поведал ей следующее.
Несколько недель назад его вызвали в бристольскую больницу для встречи с пожилой женщиной по ее настоятельной просьбе. Ее звали Сара Корт. Она послала ему кольцо, и он понял, что это очень важно, потому что это фамильное кольцо принадлежало его умершему сыну Родерику. Он немедленно отправился в больницу и там узнал, что драгоценность оказалась у бедняжки вскоре после смерти последней его владелицы – танцовщицы, которая умерла, дав, жизнь ребенку, дочери. Это кольцо было подарком ее любовника, Родерика, который был с ней в одной труппе и который был уже убит к моменту рождения ребенка. Сара Корт была наперсницей молодой матери и поклялась сэру Уильяму, что родившаяся девочка – дочь его сына. Она также призналась, что отнесла ребенка в Келин Вудс и подбросила к дому Дарков. Труппа бедствовала, объяснила она, и ребенок был для них обузой. После этого сэр Уильям посоветовался с адвокатами и поручил им разыскать внучку.
Именно тогда Леона и получила письмо.
Взгляд старика не отрывался от лица Леоны. Она сидела очень спокойно, не выдавая своих чувств. Но, когда рассказ был окончен, она с нежностью сказала:
– Спасибо. Я рада, что вы разыскали меня.
– И я тоже, дорогая. Я не знал, чего мне ожидать, но, как только ты вошла, сразу же понял, что ты моя внучка, дочь моего непутевого сына. Возможно, – он улыбнулся, – Родерик был и не таким уж непутевым, раз родилась ты. Мне только что пришло в голову... – Он замолчал.
– Да?
– Хорошо, если бы ты хоть недолго пожила со мной...
– Но у меня семья, – быстро сказала Леона. – Муж, сын и скоро еще один ребенок появится на свет. Это очень любезно с вашей стороны, сэр... я хотела сказать, дедушка, но мы сельские жители, у нас много хлопот по хозяйству, да и Сол – это мой сын – женился недавно. В связи с этим у нас есть проблемы, которые нужно решить. Я имею в виду не деньги.
Леона замолчала, понимая, что, как ни чудесно было узнать о ее настоящих родителях, жизнь Дюка и ее, Сола и Арабеллы не может идти так же, как жизнь сэра Уильяма.
– Ничего, ничего, не беспокойся! Я все понимаю. Но ты приедешь в гости?
– Конечно.
– И не откладывай визит слишком надолго, ведь я стар. Я не очень богатый человек, как я уже говорил, но все, что останется после меня, будет твоим. Твой сын, что он делает? Кто он?
– О, он многим занимается, – с гордостью ответила Леона, – шахтер, фермер, но больше всего художник: он вырезает фигурки, животных, странных существ. Даже американцы покупают их.
– Американцы? Пф! К чему заботиться о янки, когда вокруг полно добрых англичан? О, прости меня, я, должно быть, ограниченный человек, но когда всю жизнь проводишь в армии, то становишься нетерпимым.
Когда они расставались, каждый из них понимал, что они, хотя стали богаче, обретя друг друга, никогда не смогут сойтись по-настоящему.
И это последнее предположение было верным.
Спустя месяц сэр Уильям Уингрейн был обнаружен мирно отдыхающим в своем кресле под каштаном в саду. Запах роз витал в спокойном воздухе. Пенсне было водружено на нос, одна рука отдыхала на бумагах, которые лежали на коленях. На губах старика застыла улыбка, как будто он думал о чем-то, что доставляло ему удовольствие. Но он был мертв, мертв уже на протяжении часа.
17
Леона решила ничего пока не говорить Солу. Сол, думала она, мучаясь противоречиями, будет ошеломлен таким поворотом судьбы. У него и так достаточно проблем с Арабеллой и с работой.