— Какие, милочка, приключения? Место женщины — на кухне, за спиной мужчины. Ее предназначение быть хорошей матерью, женой, а рисковать жизнью и учиться — это прерогатива мужчин, — пренебрежительно фыркнул Мейсон. — И вообще, женщин нужно держать в узде, правда же Джей? — усмехнулся он.
И в комнате вдруг повисла тишина. Что он только что сказал? Сначала Мэдди показалось, что ей все послышалось. Неужели друг Джея мог такое заявить? Вот так значит? Женщина — никто! Она должна рожать, а на ее мнение можно плевать. Хокинс бросила взгляд на фотографию Авроры, а затем на растерянного Снида. Весь аппетит сразу же пропал, а ком обиды и злости застрял в горле. Хокинс тут же стало понятно, почему бывшая жена Мейсона ушла, а может, с такими взглядами на жизнь он еще и не прочь был руку поднять на нее? Теперь же поступок Авроры не казался таким отвратительным, он был даже правильным. Мэдди озлобленно и оскорбленно посмотрела на мужчин, поджав губы. Она задержала дыхание, выжидая ответа Снида.
Этот вопрос поставил Джея в полный тупик. Ему ужасно не хотелось ссориться ни с Мэдди, ни с Мейсоном, хотя с ним он был в корне не согласен. У него была куча выгод, — как минимум бесплатная выпивка и сведения для ограбления, — от общения с обоими и лишаться этого он не хотел.
— Я не хочу отвечать на этот вопрос. Я сам разберусь, кого и когда мне контролировать, — твердо сказал Снид, прожигая друга суровым взглядом, и отодвинул тарелку.
— Знаете, я, пожалуй, больше не буду. Спасибо за все, — гордо вздернув голову,
Мэдди поднялась из-за барной стойки, хотя внутри ей хотелось придушить Мейсона и посадить его на кол за такие слова.
— Ну раз так, то помой посуду за всеми, ты знаешь, где умывальник. Таково женское призвание, — с надменной улыбкой приказал Мейсон, и только Джей захотел ему возразить, как Хокинс сама ответила.
— Вроде на вид умный мужчина, — неожиданно скептически сказала Мэдди и прищурилась. — Раз ты говорил, что учеба — это ваша прерогатива, то стыдно не знать этикет. Я в гостях посуду не мою, и если ты не в курсе, дорогой, то совершенно невежливо посылать гостя это делать. А теперь покажите мне, пожалуйста, мою комнату, — с милой улыбкой съязвила она и пошла из кухни, оставив мужчин в растерянности. Последнее слово, как всегда, было за Хокинс.
Сказать, что Снид разозлился на Мейсона — ничего не сказать. Он смачно выругался и, как свирепствующая гарпия, посмотрел на него.
— Держал бы иногда язык за зубами! Ты понимаешь?! Ты поставил меня в безвыходное положение своим вопросом! Придержал бы свое мнение при себе, Мэдди мне очень нужна, а ты своей болтовней чуть ее не спугнул! — разозлившись, Джей ткнул в него пальцем.
— Ты чего в моем доме раскомандовался? Меня, знаешь ли, не волнует, почему тебе эта телка так нужна, а в моем доме лучше помалкивай, я и так многое для тебя делаю, — прошипел Мейсон, который был на голову выше Снида, и схватил его за грудки. — Ты слишком нянчишься с этой нахалкой. Сдалась она тебе, — он отпусил громко сопящего от ярости Джея.
***
Мэдди твердила и успокаивала себя, что ей нужно еще совсем чуть-чуть вытерпеть компанию Мейсона, до завтра. Да и лишний раз ссориться ей не хотелось, а пытаться переубедить такого твердолобого барана — и вовсе не возможно. Однако, и с Джеем ей особо разговаривать не хотелось. Он так и не высказал свою позицию — не поддержал ни ее, ни Мейсона. Кингсмен молча показал ей спальню и удалился, а Хокинс тут же завалилась спать. Господи! Ну наконец-то хоть что-то, кроме твердой земли и потрепанного матраса!
Солнце уже садилось за горизонт, и последние красные лучи били в окно, когда Хокинс нехотя открыла глаза и протерла их. Давно же она настолько хорошо не отдыхала. Недолго думая и расчесав распущенные волнистые волосы, она полная сил спустилась на первый этаж, где никого из мужчин не нашла.
В поисках Джей Джея Мэдди осторожно и тихо выглянула за входную дверь на крыльцо: он сидел на нескольких деревянных ящиках, прислонившись затылком к стене, отделанной досками, прикрыв глаза. Наверное, Снид задремал на свежем воздухе.
Хокинс глуповато улыбнулась и застыла в проходе, невольно залюбовавшись изящно и красиво сияющими и переливающими лучами заката, которые, казалось, вовсе не мешают ему сладко дремать. Она наблюдала за тем, как грудь Джея медленно и беззащитно вздымалась, его ресницы иногда подрагивали, а темно-каштановые волосы колыхал и развевал легкий ветерок.
Мэдди вдруг захотелось хотя бы чуть-чуть, слегка, но провести по его лицу рукой и запустить ее в непослушную копну прядей. А когда взгляд девушки замер на манящих губах, то появилось сбивающее с ног желание коснуться их и поцеловать. Сначала нежно и чувственно… а затем… все горячее, более жадно и настойчиво, поражая Джея своей страстностью.