Джей быстро умылся из еще одного кувшина, нашел свои сумки, надел сапоги и перед уходом бросил.
— Спасибо за «заботу», — он скрылся за дверями номера.
И в комнате, освещенной тусклыми солнечными лучами, повисла тишина. Лишь пылинки кружились в танце на свету. И Хокинс осталась одна. Она откинулась на кровать, прикрыв лицо руками и зажмурившись.
И с каждым удаляющимся шагом Джея, на душе становилось пусто, мерзко, так будто кошки дерут израненную кожу острыми когтями. Мэдди сбросила обувь и забралась с ногами на постель. Тело пробивало дрожью, и она обхватила себя, обнимая за плечи, свернувшись калачиком. Хокинс никак не могла разобраться в своих эмоциях и чувствах. Казалось, что она сейчас взорвется от этой ядерной смеси. А в голове то и дело всплывали прикосновения Мэйсона.
Она ненавидит Джея… Он сделал ей слишком больно, как и его друг… Но почему Мэдди так хочется плакать из-за того, что Снид ей сказал? Они будто безжалостно раздавили друг другу сердца, превратив их в пепел. Неужели, Джею правда было плевать на нее?
Но тогда бы он не полез в драку, отстаивая ее честь. Тогда бы он не уговаривал ее перебороть свой страх воды. Тогда бы он не ударил Мэйсона и не прекратил с ним общение. Тогда бы не защищал от волков… Не кричал бы от волнения при их первом ограблении. Не говорил бы, что она невероятна… Они столько прошли вместе за какие-то жалкие шесть дней!
Слезы зажгли прикрытые веками глазами и покатились по щекам. Может, она была чересчур жестока? Хокинс громко всхлипнула и шмыгнула носом. Она запуталась! Совсем запуталась! От этого было так плохо, что хотелось выть. Полыхающая внутри ярость незаметно сменилась ростками вины.
— Успокойся! Сейчас ты начнешь корить себя из-за него, натворишь каких-нибудь глупостей и тебе будет еще хуже. Ты поступила правильно, что прогнала Джея. К черту его, — Мэдди глубоко вдохнула и попыталась улыбнуться. — Теперь ты одна, и в этом твоё преимущество — ты неуязвима!
Он мог быть просто хорошим актером… Все бандиты такие. Говорят, что от них хотят слышать, влюбляют, а потом пользуются доверчивостью. Господи, да какая же Мэдди была дура! Джей точно хотел попользоваться ею, как игрушкой. А от этого становилось еще обиднее.
Хокинс поудобнее устроилась на подушке, завернулась в одеяло. И все, как назло, пахло им… Этим вкусным запахом, от которого у Мэдди пробегали мурашки по коже. Ее это моментально дико взбесило, и она отбросила подушку в сторону.
Мэдди отключилась почти мгновенно и сладко проспала весь день. Пожалуй, это было лучшее, что случалось с ней за последнее время. Хокинс проснулась под закат и, хоть сон и помог избавиться от невыносимой головной боли, но вот усталость никуда не делась. Она планировала сходить в общественную баню на соседней улице, а потом весь оставшийся вечер провести в номере. Пока она умывалась и приводила себя в порядок — а выглядела Мэдди отвратительно после такой попойки — то в голову постоянно лезли мысли о Джее. Как он там? А жив ли вообще? Хокинс понятия не имела, куда отправился Снид с похмелья.
Черт! Почему мысли о нем дают Мэдди покоя?
А может, Джей уже на Дне Города веселится с другими девушками? Заигрывает и строит им глазки?!
Заплаканное отражение Хокинс в зеркале искривилось, и она начала сильнее расчесывать волосы гребнем.
— Забудь о нем! Дьявол его побери, я не ревную! Он мне никто, — Мэдди резко дернула расческу в волосах и вскрикнула. — Пора заканчивать с этим и спускаться в салун. Проверить, как там дела. Хватит сидеть в этой каморке словно затворница.
Так Хокинс и поступила: бросила гребень на кровать, переоделась в более удобную одежду, то есть джинсы и рубашку, на всякий случай взяла деньги и, как натворивший дел ребенок, пошла вниз — смотреть убрали ли вчерашний погром. Она обдумывала план отступления в случае чего. Вдруг придётся бежать?
Мэдди как можно тише спустилась по крутой лестнице, но дурацкие ступени подвели: заскрипели и привлекли внимание.
— М-да… — протянула Мэдди, краснея от стыда. Перевернутые столы уже стояли на месте, а разломанные в щепки выкинуты, разбитые бутылки — подметены, а посетителей не было совсем. Оу… А под глазом у бармена красовался фиолетовый фингал. Знатно досталось бедняжке.
— Ах, это ты?! Чертова ведьма, чтобы я еще когда-то в жизни пустил в свой бар женщину. От вас одни проблемы, — прошипел он, испепеляя Мэдди убийственным взглядом. — Кто будет платить за все это?! — бармен обвел рукой поредевшие ряды столов.
— Мне очень жаль, что так вышло… — Хокинс всеми силами старалась показать, что ей очень стыдно.