***
Ночь казалась мучительно длинной, жаркой, воздух словно стал вязким и душным. Хокинс никак не могла заснуть и ворочалась, несмотря на то, что очень хотелось… А все из-за мыслей о Джее, сладко спящем рядом. Она отключилась внезапно, стоило подуть легкому ветру, который в одно мгновение перенес ее в новый день. Столь долгожданный. Ведь их встретят яркие огни Меридиана, лоск богатой жизни, уходящей на зыбком ненужном рассвете и возвращающейся с жарким и трепетным заходом солнца. Изысканная, безумно красивая для наблюдателя со стороны, лживая, бросающая пыль в глаза, и такая затерянная для Хокинс…
Сколько лет прошло с того момента, как она впервые попала в элитный ресторан Чикаго, с трудом упросив отца взять ее с собой, где важные люди во фраках обсуждали серьезные дела за стаканом выдержанного виски; клубы табачного дыма витали в воздухе; дамы в дорогих мехах и платьях от лучших кутюрье беззаботно хохотали; и играла музыка. Он согласился лишь потому, что гувернантка заболела, жена с сыном уехали к ее подругам, и оставить дочку было не с кем. И для маленькой Мэдди это казалось окном в новый, странный и причудливый мир.
Какое-то время она жила в роскошной квартире в центре Чикаго с прислугой, лучшими учителями… Ее семья крутилась в высших кругах общества, могла позволить себе съездить в другие города, потому что отец работал начальником вокзала. Как жаль, что у Хокинс осталось так мало воспоминаний о детстве. Она не знала, что такое труд, бедность и выживание, и никогда ни в чем не нуждалась… И совсем скоро она столкнется с забытым прошлым, с тем, что рухнуло в один миг навеки.
Мэдди и Джей прибыли в город ближе к четырем часам дня. И стоило им въехать в черту Меридиана, как ее поразил размах архитектурного великолепия. Высокие дома в пять-шесть этажей украшала лепнина, вдоль первых тянулись магазинчики с большими вывесками, по широким улицам неслись экипажи, и жизнь била ключом, в отличие от тех маленьких деревушек, в которых они останавливались. Особенно зацепило взгляд здание на центральной улице, засаженной пышными деревьями, из-за отделки насыщенно красного цвета. Для Хокинс это казалось чем-то невероятным, и осознание того, что Новый Орлеан окажется еще больше, никак не укладывалось в голове. Ведь она большую часть жизни прожила в деревне. Для Джея же поездка в большой город была не более, чем приятным бонусом в виде красивой архитектуры, отелей и удобств. Он привык колесить по стране и побывал во многих частях Америки.
Из-за ношения столь дорогого товара в кармане Мэдди и Снид могли просто-напросто нарваться на неприятности в первом же темном переулке, поэтому они решили поскорее избавиться от часов и продать их в ближайшей антикварной лавке.
Джей копошился в сумке, стоя возле прилавка, и пытался отыскать в ней часы. Мэдди наблюдала за тем, как старьевщик смахивает пыль с разных статуэток. Снид вынул из глубин потемневший и поцарапанный от времен серебряный кулон и замер, затаив дыхание и сжав его в руке… Джей думал, что потерял его, но нет… тот просто валялся на дне сумки… Он мысленно сардонически усмехнулся, поняв, что в ней можно найти все что угодно. Сердце глухо защемило от воспоминаний, стоило открыть вторую половинку.
— Кто это? — с недоумением ткнула пальцем Хокинс в маленькую вырезанную фотографию, вставленную в кулон. На портрете был совсем молодой юноша. Он словно пытался надеть маску и выдать себя за кого-то другого, радостного и веселого, скрывая боль за улыбкой, читаемой по тоскливому взгляду… Взгляду брошенного матерью щенка.
— Я… Это была последняя фотография, которую сделали на фотоаппарат Ричарда. Мне здесь пятнадцать, — грустно улыбнулся Снид, поглаживая ее большим пальцем.
— Ох… Черт, можно поближе посмотреть? — нерешительно попросила Мэдди, и Джей отдал ей кулон, когда антиквариат завозмущался, собираются ли они вообще что-то продавать.
Пока Снид бодался со старьевщиком и старался не дать сбить цену, Хокинс внимательно рассматривала фотографию. И что-то в этом лице казалось ей невероятно знакомым, будто она уже где-то видела Джея до их первой «официальной» встречи. Она готова была удариться об заклад, что встречала его раньше! Вот только где?! Когда Сниду было пятнадцать, ей только стукнуло семь… И в тот день мама повела покупать Мэдди новую куклу. Именно так. Проблески воспоминаний начали появляться в голове, и Хокинс напряглась.
Но она отчетливо помнила, что в тот день так и не получила игрушку… Почему же?
— Триста долларов, вот и хорошо, — довольно ухмыльнулся Снид, пересчитывая деньги, вырвав ее из мыслей. — Что ж, твои заслуженные девяносто баксов, — с невозмутимым видом сообщил он, выйдя на улицу, и протянул стопку купюр так, чтобы не привлекать к себе внимание прохожих. Мэдди даже подавилась от такой наглости.