А потом проскочила мысль: «Неужели она спустила все деньги на эти цацки?»
— Прости, я опоздала, были некоторые трудности с арендой, — неловко улыбнулась Хокинс, и Джей тут же подскочил и отодвинул ей стул, состроив из себя джентльмена.
— Я заметил… и уж чуть не подумал, что ты сбежала, а потом, что купила все эти украшения и платье на один вечер… — ошеломленно пробормотал он и сел на место.
— О нет, у меня пока с головой проблем нет, деньги мне еще пригодятся, аренда вышла гораздо дешевле. Долларов пятнадцать. Ну, как я тебе? — кокетливо спросила Мэдди и открыла меню, с любопытством рассматривая блюда.
— Ты выглядишь восхитительно, мi amor. И это зеленое платье так оттеняет и подчеркивает твои глаза, — опомнился Снид и тотчас ухмыльнулся, откинувшись на спинку. — Кстати, эти цветы для тебя, — он отчего-то смущенно почесал за ухом.
— Спасибо огромное, это очень мило, ты постарался на славу, — Мэдди вдохнула тонкий, нежный аромат роз и аккуратно коснулась пальцами лепестков. — Мне дарили только букеты полевых цветов.
— А как иначе? Ты будешь что-нибудь заказывать? Выпить, закусить?
— Естественно, давай филе индейки с шампиньонами… Салат с креветками с соусом провансаль, боги! Звучит интересно! А от вина, пожалуй, откажусь, лучше кофе, — не скупилась на разные вкусности Мэдди. Ее взгляд восторженно загорелся, и она голодно облизнулась. Глаза разбегались от такого изобилия блюд и напитков, многие из которых она вообще никогда не пробовала. Возможно, когда была маленькой, но это уже, к сожалению, не помнила. Однако она отлично помнила, как плохо ей было на утро после пьянки.
— Ты решила меня обанкротить? Креветок захотела… Ты видела их цену? Поддержу тебя, и тоже не буду пить алкоголь, — усмехнулся Снид.
— Расслабься, за один раз не обеднеешь. И вообще, если ты не захочешь, я заплачу за себя сама, — с тенью наигранной обиды Мэдди вздернула подбородок.
— Брось, я заплачу, все-таки здесь я мужчина. Мне тоже интересно, какие они на вкус. Я буду радужную форель, безалкогольный пунш «Виктория» и мозаику из французских фруктов, — Снид был сама галантность.
От одних названий уже текли слюнки, и урчал пустой живот, а когда официант принес эти шедевры высокой кухни, то и подавно. Наслаждаясь бесподобными деликатесами, в особенности креветками, Джей вдруг спросил:
— А ты бывала когда-нибудь в ресторанах? Я впервые попал сюда года в двадцать два, наверное…
— Да, меня несколько раз брал с собой папа, когда мне было лет десять. Это было удивительное событие для меня маленькой. Он работал начальником вокзала Чикаго и взял меня с собой на рабочую встречу, — с щемящей ностальгией рассказывала Мэдди и даже не заметила, в какой момент Снид трепетно взял ее за здоровую руку и переплел пальцы. Ладонь его была шершавая и отчего-то столь горячая, и Хокинс не почувствовала никакого дискомфорта от этого прикосновения, наоборот спокойствие и уют на душе. Будто все так и должно быть. Будто Джей теперь гораздо ближе, чем раньше.
— Стой, Чикаго?! Черт… мы, оказывается, жили совсем недалеко друг от друга. Твой отец наверняка хорошо зарабатывал, — оживился Джей.
— Да, очень хорошо. Родители на лето снимали дом за городом, где мы и жили, не подумай, я не хвастаюсь.
— Дьявол, это тяжело, после богатой жизни оказаться в жестоких условиях… Я часто ошивался на вокзале, может быть, даже пересекался с твоим папой. Кто знает? В какие годы ты там жила?
— С семьдесят девятого по восемьдесят второй, ты уже был взрослый. Сомнительно, — пожала плечами Хокинс и отпрянула, продолжив есть филе. — Довелось мне один раз побывать в бедном районе Чикаго… Ужасное место, не представляю, как ты там жил, — скривилась она, с сочувствием глянув на Джея и поглаживая его ладонь.
— В любом случае, это было в прошлом. Сейчас все иначе…
Пронеслись непонятные шептания людей, и официанты засуетились, привлекая внимания. Последние лучи заката прощально промелькнули по крышке рояля, контрабасу и гитаре на сцене, и из зала вышли мужчины в черных костюмах, поднявшись на нее. Они оказались долгожданными музыкантами. Голоса толпы притихли, и стоило мастерам своего дела коснуться инструментов, как полилась со струн скрипки и клавиш рояля мелодия, словно журчащая в ночной тиши река. Необычно грациозный, трогательный и проникающий в самые потайные уголки души венский вальс. Невозможно было выпившим людям оставаться равнодушными, и некоторые пары моментально поднялись и начали медленно кружиться по залу, — благо его размеры это позволяли — точно растворяясь в музыке.