— Через эти?! Да они же гигантские!
— О нет, на другой стороне пляжа есть поменьше. Они безопаснее, — рассмеялась Гонсалес.
Она утянула Хокинс и Снида в самую гущу толпы, поближе к пламени, где становилось еще жарче. Там же среди пестрых нарядов показались и ее родные. Музыканты в национальных одеждах вновь ударили по струнам гитары и других инструментов, и зазвучала пронзительная, яркая и горячая музыка, буквально проникая внутрь и разжигая кровь в венах. Она влекла, обволакивала и заставляла забыть обо всех невзгодах. Люди взялись за руки и громко запели народные песни, ведя хоровод вокруг костра. Да так слаженно, ритмично, что можно было подумать, что они долго готовились, а не импровизировали. Джей не понимал ни слова на испанском, но его поражала эта преданность традициям и своей культуре, о которой переселенцы не забывали. В какой-то момент все начали хлопать. Тени сходились к костру и расходились в жарком танце, образуя узоры, переплетаясь, и Снид с Хокинс повторяли их. Даже самые зажатые гости раскрепостились, стоило им выпить алкоголя и попасть в круг.
В этом бешеном калейдоскопе эмоций, песен и плясок, эйфория охватила обоих, и они ни о чем не думали, лишь радовались моментам праздника. Вскоре танцы стихли, и особые смельчаки под громкие аплодисменты и свисты начали перепрыгивать через костры. Они казались безумцами до тех пор, пока Мэдди и Джея самих не уговорили прыгнуть. О мама Мия! Снид мог похвастаться, что не из трусливых, но здесь страх и вместе с тем дикий прилив энергии накрыли его с головой… А вдруг промахнется и упадет?! Тогда праздник точно будет зажигательным! Но Хокинс оказалась, на удивление, храбрее и рискованнее: скинув обувь, она разбежалась и с визгом пролетела над небольшим пламенем, приземлились на песок. Ее смех подстегнул Джея: неужто он хуже?! Подхватив всеобщие возгласы, он тоже разогнался и, несмотря на ужас, перемахнул через костер! Даже не обжегшись!
— Боже мой, я думал, у меня сердце остановится, — пытаясь отдышаться, расхохотался Снид, отойдя от хоровода и скрывшись от чужих глаз подальше в сумраке.
— А еще, что поджарятся пятки, — с усмешкой добавила Мэдди. — Ты определенно заслужил поцелуя, — она хитро взглянула на него и, схватив за лацканы жилетки, прижалась к губам, сладко целуя.
Джей мгновенно поддался ей навстречу, ласково обнял, поскользив руками по спине. В этот момент он почему-то ощутил странное чувство, будто знаком с Хокинс не почти месяц, а гораздо больше, словно она родная ему душа… Черт! Такого ни с кем не было!
— Слушай, может, ну их, эти танцы? Уже темнеет, да и возле огня слишком жарко. Пойдем куда-нибудь подальше, где нет людей? Я хочу просто побыть рядом с водой в тишине, — вдруг предложила она, на что Снид сразу же согласился. Честно говоря, и ему уже надоела эта толпа. Они отыскали семейство Гонсалес и быстро распрощались с ними, поблагодарив за теплый прием.
Мэдди и Джей брели вдоль берега, держась за руки, в других же неся обувь; освежающий ветер развевал волосы и одежды, а вся суматоха осталась позади. Мокрый песок приятно щекотал босые ноги, чарующую тишину разрушал шум волн и редкие щебетания птиц. Солнце почти село за горизонт, когда они отошли достаточно далеко, чтобы никто из посторонних не мог сюда наведаться.
Джей постелил на песок жилет для Мэдди и, сев рядом с ней, обнял ее. Закат раскрасил небо оранжево-красными полосами, отражаясь в дрожащей глади воды, разливаясь и задевая верхушки деревьев. Такого умиротворения и единения, сменившее бурю в душе, Хокинс и Снид давно не чувствовали. Теплый вечер словно принадлежал им, и их сердца ликовали.
— Как ты думаешь, родители потеряли тебя? Прошло уже много времени. Я бы на месте твоего отца все волосы на голове выдрал, и не только на своей, но сделал бы все, чтобы отыскать дочь, — вдруг нарушил блаженную и приятную тишину Джей
— Не-а, я глубоко в этом сомневаюсь… Мой родной отец все бы отдал, лишь бы найти меня, но не Калеб. Особенно, если бы за это потребовали хотя бы грош вознаграждения. Он всегда хотел мальчишку, и в спорах часто выкрикивал мне это, мол, если бы не желание Сары, то он никогда бы не взял меня к себе. От девчонок толка нет. Поэтому Калеб наверняка даже не пошевелился… Но вот за Сару я правда очень волнуюсь. Она столько хорошего сделала для меня, а теперь он мог сорваться на ней, — тяжко вздохнула Хокинс, положив голову на плечо и сильнее прижимаясь к нему. — Но несмотря даже на это, мне казалось, да и порой сейчас кажется, что я никому не нужна, что я одинока.
Ее голос притих в противовес шелестящим на ветру листьям. Вокруг тихо стрекотали цикады, заглушая все прочие звуки. Наконец-то вечерняя прохлада сменила дневной зной, и дышать стало легче.