– В общем, слушай с самого начала. Заключённая по пятьдесят восьмой статье за измену Родине Щербакова Ольга Ивановна. Родилась в 1930 году в Иркутской области. Получила десять лет лагерей и была этапирована в Магаданскую область. Покидало её по разным лагерям, но последние годы она провела в лагере Бутугычаг. Это был один из самых страшных лагерей. Там добывали урановую руду. Говорят, до сих пор останки строений фонят, а входы в урановые шахты взорвали, чтобы любопытные туда не залезли. Ольга Ивановна была специалистом в области счетоводства и бухгалтерии в этом самом лагере. Поэтому условия её содержания были намного лучше, чем у зеков, глотавших урановую пыль. Конечно не сахар, но, как оказалось, жить можно. Жила она в бараке, с другими осуждёнными женщинами, которые, как и Щербакова, вроде как были административными работниками.
Так вот, в 1954 году, за пару лет до закрытия лагеря, туда откомандировали майора, сынка одного из членов Политбюро КПСС, по фамилии Брыкин. Сильно он репутацию отца подмочил своими поступками в столице, вот его и направили с проверкой по лагерям «Дальстроя», наделив невиданными полномочиями. Он и заехал в Бутугычаг с проверкой. Выпил, закусил с начальником лагеря, на следующий день – контрольный обход административных кабинетов. В общем, майор увидел двадцатичетырёхлетнюю Олю, и запала она ему в душу. Причём не просто запала. Он влюбился. Общался с ней, расспрашивал о семье, о жизни в лагере, и вместо трех дней в Бутугычаге пробыл там две недели. Каждый день проведывал Ольгу и даже как-то нарвал цветов иван-чая и подарил ей. Эти сведения – достоверные, от стукача-адъютанта, который был приставлен к майору. Начальник лагеря, видя такое дело, готов был во всём посодействовать и даже предложил дать Щербаковой отдельную комнату в новом строении. Брыкин пообещал похлопотать за начлага о его переводе в более тёплое место. Ну а Оля? Она – молодая и симпатичная девушка, Брыкин ей понравился – в общем, возникла, так сказать, обоюдная симпатия. Засобирался Брыкин в Магадан, ну и, соответственно, под личную ответственность забрал с собой и Ольгу Щербакову. Оформил все положенные документы и, так сказать, по производственной необходимости, увез её в столицу Колымы. В общем, возник у них бурный роман.
Через два месяца Брыкину нужно было лететь в Москву. Ольгу он с собой забрать не мог, сказал, что через месяц вернётся, а в Москве через отца обязательно решит вопрос об условно-досрочном освобождении Ольги. Он уехал. Ольга на особом положении осталась в Магадане. Ну, тут и начинается самое интересное. Брыкин попадает в аварию по дороге из аэропорта и погибает. А может, его и убили – о его похождениях были наслышаны в столице. Ольгу Щербакову, естественно, моментально возвращают в лагерь. Начальник лагеря, конечно, был в расстроенных чувствах – уплыла мечта о тёплом местечке и должности. Щербакова вернулась к своим обязанностям, а начлаг смирился, что сидеть ему в Бутугычаге до самой пенсии.
Со временем выяснилось, что Ольга Ивановна беременна и этот факт не скрыть. Новость для лагеря, где урановую руду добывают, сам понимаешь, необычная, мягко говоря. Пришло время рожать. Её решили отправить в посёлок, где был фельдшерский пункт. В машине, кроме водителя и роженицы, был конвойный сержант Дербенко и жена заместителя начальника лагеря по режиму Алла Сокова, она перед войной курсы медсестёр кончала. Ольга родила в дороге двух мальчиков-близнецов. Один младенец умер через несколько минут, через три дня не стало и Щербаковой. Выжившего малыша оставили в посёлке. Его взяла к себе жена местного пекаря, в тот момент кормящая мать. Они с мужем дали ребенку имя и свою фамилию, и он стал Андреем Званцевым. Это всё изложено в пояснительной записке на имя начлага Бутугычага за подписью водителя машины Василенко, сержанта Дербенко и Аллы Соковой.
В 1956 году лагерь закрыли, всех заключённых, оставшихся в живых, раскидали по близлежащим лагерям «Дальстроя». Посёлок, в котором оставили ребёнка, назывался Утёсный. Там проживало около полутора тысяч человек. В 1958 году в дождливое лето прорвало дамбу выше посёлка. Поток воды, грязи и камней стёр с лица земли это шахтёрское поселение. Плотину прорвало ночью, дом Званцевых и пекарня находились в низине, под сопкой. Даже фундамента не осталось – срезало всё, как бритвой. В живых осталось триста человек, почти все мужчины – те, кто в это время находился в штольне. Словом, случилась страшная трагедия – за несколько минут погибло больше тысячи человек. Естественно, в то время эту катастрофу засекретили. Теперь на этом месте между сопок течет мирно река Ветрушка и нет никаких следов посёлка Утёсный. Это сто пятьдесят километров от Магадана и столько же от лагеря Бутугычаг.