Достав фотоаппарат, Радош сделал один снимок своей жертвы в полный рост, другой - крупным планом и протянул обе фотографии Бинке.
- Любуйтесь, мадам! Это ваш портрет. Вы необыкновенно привлекательны, не правда ли?
- Радош, - усмехнулась Бинка, потому что приступ уже кончился, и она в состоянии была извлекать из своего рта членораздельные звуки. - Женщины моего рода никогда не бегают за мужчиной, даже если они умирают от любви к нему. А я по тебе не умирала, вспомни! Ты был для меня всего лишь заменой моему Уотеру, всего лишь попыткой его забыть!
- Но вы побежали!
- Я думала, что ты не хотел лететь в этот рейс, что эти люди угрозами вынудили тебя пойти за ними. Что ты летишь против своей воли!
- А я хотел, - возразил Радош упрямо.
- Да, теперь я это знаю. Я ошиблась. Каждый может ошибиться.
- Теперь вы меня ненавидите, верно?
- За что? Ты хотел от нас сбежать - я хотела, чтобы ты остался. Ты вел свою игру - я свою. Ты выиграл - я проиграла. Надо уметь проигрывать, только и всего.
- А вы умеете?
- Не знаю. Со стороны виднее. Не будем об этом. В общем, если у тебя есть там еще что-нибудь в репертуаре, провертывай скорее. Предсмертная агония потому и называется предсмертной - после нее приходит блаженное "никогда".
Новый приступ заставил ее отрывисто задышать, хватая ртом воздух. Радош снова провел рукой по ее плечу. Пальцы его коснулись цепочки блестящего полированного металла, и из-под выреза лохмотьев бывшего нарядного платья выскользнул изящный круглый медальон. Медальон был красив, и если бы не копоть, испортившая его край, это была бы штучка на продажу. Сняв медальон с шеи жертвы, Радош раскрыл его.
На ладонь его выскользнул плоский сероватый диск - точно такой же Радошу довелось созерцать уже дважды. Кое-что вспомнив, Радош приложил диск к телу женщины, лежавшей перед ним - диск засветился мягким зеленоватым светом.
"И слово честь пусть будет для тебя превыше всего," - всплыло в памяти.
Положив кругляшек назад в медальон, Радош сунул его себе в карман и сказал:
- У меня есть превосходное средство от ожогов, мадам.
- Лучше преподнеси мне чашечку яда. Чашечку надежного, крепкого, быстрого яда, - вымолвила Бинка, задыхаясь.
- Воды! - властно произнес Радош, повернув голову к самому младшему члену банды. - Скорее! Ну?
Увидев принесенный тюбик, Бинка отрицательно покачала головой. Приступ уже закончился, и она опять чувствовала себя относительно спокойно, если было не считать жуткой пекучей боли, заполнявшей добрую половину ее тела и мозга.
- Это не яд, уверяю вас, - проговорил Радош. Он был сама любезность. - Это всего лишь необходимая вам влага, которая продлит вашу жизнь.
- Но я не хочу жить, - возразила Бинка. - Я хочу умереть. Тебя это удивляет?
- Пожалуй, нет. Раскройте роль, или я сам разомкну вам челюсти.
Бинка сцепила зубы. Радош с силой сжал ее щеки пальцами, и рот Бинки медленно раскрылся. Взяв другой рукой тюбик с водой, Радош выдавил содержимое прямо ей в глотку и удовлетворенно сказал:
- Ну вот, совсем другое дело. Вы умрете тогда, когда я вам это позволю, не раньше и не позже. Вы, милая, будете умолять меня о смерти, как другие умоляли о жизни, я вам это гарантирую.
- Значит, тебе безразлично, о чем я буду тебя умолять, лишь бы умоляла?
- Вот именно, совершенно безразлично.
- Радош, - проговорила Бинка на следующий день. - У меня к тебе просьба.
- О! - проговорил он иронически. - Уже?
- Мне больше не к кому обратиться. Мой диск тебе без надобности, зачем ты его взял? Но уж если так получилось, доставь его после моей смерти к моим. Не обязательно на Безымянную, можно бросить его в номерной ящик на Главпочтамте. Лично передавать не надо, иначе тебе начнут задавать вопросы, а что ты на них ответишь? Поверь: мои должны узнать о моей гибели. У меня есть обязанности перед своим народом, необходимо, чтобы кто-то их выполнял. Увидев диск, наши произведут переучет, установят, чей он, и назначат мне замену.
- Вы плохо попросили, мадам, - насмешливо сказал Радош. - Вдруг я не исполню?
- Чудак! - принужденно засмеялась Бинка. - Когда я умру, я ведь уже не узнаю, что и как ты будешь делать. Моя забота - выразить пожелание, пока я еще в состоянии здраво мыслить и эти мысли связно излагать. Потому что мои душевные силы на исходе, дорогой. Все. Конец. Дальше я начну либо кричать, либо терять сознание. По крайней мере, мне так кажется.
- Кричать мы вам не дадим, мадам. Мы не любим громких звуков. Мы залепим вам рот.
- Очень любезно с вашей стороны меня в том предупредить. Значит, остаются обмороки. Кстати, есть такая превосходная штучка - болевой шок называется. Не слышал? Это когда человеку делают так больно, что он вообще перестает что-то воспринимать, и быстренько делается трупом, не возвращаясь к действительности.
- Проверим. Позвольте вашу ножку, мадам.
- Неужели эта дамочка совсем не чувствует боли? - спросил атаман банды у Радоша, когда объект пыток снова был перемещен в свою каюту и там заперт.