- Понтует она, - криво усмехнулся Радош. - Идем, послушаешь. Приложи ухо к замку.
Атаман приложил.
- Стонет! - произнес он несколько удивленно.
- А теперь открывай дверь.
Когда они заглянули в каюту, их встретили тишина и полнейшая безмятежность на лице у пленницы.
- Уже утро? - спросила она спокойно.
- Нет, мадам. Но нам послышалось, что вам плохо.
- Это была галлюцинация, господа. Мне хорошо, лучше не бывает.
Голос пленницы был совершенно бесстрастен и даже, пожалуй, доброжелателен.
Радош закрыл дверь.
- А теперь послушай, - сказал он атаману.
Тот снова приложил ухо к запору. Было тихо. Потом раздался стон.
- Вот так-то, - удовлетворенно произнес Радош. - Скоро она запоет и там, перед публикой. Увидишь.
А спустя еще два дня Радош сидел в этой же каюте и молча взирал на грязное существо, которое валялось перед ним на столь же грязной циновке. Существо стонало, металось и даже иногда что-то бормотало, не стесняясь его присутствия. Радош должен был радоваться - но он чувствовал себя глубоко несчастным. Меньше всего ему хотелось сейчас смотреть на то, что еще недавно было цветущей, полной сил женщиной, а ныне благодаря его усилиям представляло собой опаленный полутруп. Но Радош смотрел.
Полутруп, как и полагалось полутрупу, был без сознания, и ему все равно было, как он выглядит. Странно, но и мужчине, сидевшему напротив, то есть Радошу, был безразличен внешний вид лежавшей перед ним женщины. Ни сукровица, ни скрюченные пальцы с выдранными ногтями не вызывали в нем брезгливости или желания отвернуться. Радош страдал. Он уже понял, что проиграл: женщина, лежавшая перед ним, не станет умолять его ни о чем. Она умрет, и ему, Радошу, предстояло ее добить.
Добить можно было по-разному. Можно было ударить в соответствующее место или применить подходящую пытку, доведя ее до нужного градуса, либо просто бросить тело здесь, за закрытой дверью без питья и помощи. Можно было все - но Радош не мог. Он не хотел, он мучительно не желал смерти валявшегося перед ним человека. В данный момент Радош хотел лишь одного: чтобы этот человек жил, жил во что бы то ни стало - любым!
"И слово честь пусть будет для тебя превыше всего," - назойливо всплыло в памяти Радоша.
Странно, но глядя сейчас на то, что осталось от некогда прекрасного тела, Радош вдруг вспомнил, как однажды возле Лакро они захватили в плен влюбленную пару: мужчину и женщину. Мужчина умолял убить его прежде, чем они начнут развлекаться с его подругой. Но они привязали его к стене и проделали все, что хотели, на его глазах. Он поседел и стал неуправляем - его потом пришлось пристрелить.
Тогда Радош не мог этого постичь. Сходить с ума из-за бабы? - ему это показалось слишком. Но сейчас он вдруг понял - и ощутил себя сволочью. То есть подонком, мразью по выражению мадам.
У Радоша сжало виски. А ведь он действительно мразь, и похлеще остальных. Как он мог согласиться отдать на потеху, бросить под ноги куче наглых юнцов ту женщину, о поцелуе которой когда-то мечтал? И для чего? Чтобы они вытерли об нее ноги? Чтобы никогда больше он не посмел взглянуть в глаза отличному парню по имени Сандро?
"И слово честь пусть будет для тебя превыше всего..."
Она полезла на смерть, а потом на смертную муку лишь для того, чтобы не принадлежать никому кроме него, Радоша. За что же он убивает ее? За верность и преданность?
"Гита очень гордая, Радош.
- А ты?
- А я нет. Я простая..."
Радош глухо засмеялся - над собой. О нет, женщина, валявшаяся сейчас перед ним на тошнотворно испачканной подстилке, отнюдь не была простой! Ну пусть даже и дура. Пусть отказалась выйти за него замуж, подсунув вместо себя свою сестрицу. Но разве она оказалась не права? Сколько он с ней выдержал? Две недели? А с Гитой...
Радош снова засмеялся, вспомнив ту, которую бросил, пообещав вернуться. Гита была совсем другой, удобной, как привычные домашние тапочки, которых не замечаешь, настолько с ними хорошо и уютно. Она ловила каждый его взгляд, стараясь сделать ему как можно лучше. Истинная леди, идеал всех жен. О, с ней не стыдно было пройтись по улицам или пригласить гостей! Всегда безукоризненно одетая, она безупречно вела дом. Правда, Радош слегка презирал подобный тип людей за отсутствие собственного "я" и неумение за себя постоять, но для человека, жаждущего семейного тепла, лучшей спутницы жизни было не найти. С Гитой можно было позволить себе расслабиться и позабыть о том, что на свете существуют война, подлость, обман или предательство... А как сияли ее глаза, когда Радош предложил ей пойти и зарегистрировать их отношения, как подобало по местным обычаям...
Неужели все это ему, Радошу, не приснилось? И еще совсем недавно он мечтал видеть на месте Гиты вот это истерзанное, дурно пахнущее существо с всклокоченной, спутанной гривой коротко стриженых волос и синяками на щеках?
"Я хотела, чтобы ты остался у нас... Я проиграла - ты выиграл..."
Радош криво усмехнулся. Блестящий выигрыш! - у него были жена, истинная леди и любовница, каких поискать... Теперь ничего этого не будет никогда... Вместо двух любящих женщин пойдут образчики потаскух бывших или будущих, стоны, кровь жертв и трупы. А под венец всего - электрический стул либо пожизненная каторга... Хорошо если смерть, и хорошо если мгновенная, а не такая, как у той, что мечется перед ним сейчас в бреду...