"Я больше для нее не мужчина, - думал Радош уныло. - Милая, прости мне то, что я с тобой сотворил! Ты же умница, я знаю! Ты все должна понимать! Я же не знал, какая ты есть, красавица ты моя ненаглядная!"
Называя про себя Бинку красавицей, Радош почти не кривил душой. Он знал: синяки на скулах должны исчезнуть, а больше никаких других дефектов на лицо мадам он не наносил. С плечами и прочим было сложнее. Но форму кистей можно было восстановить тщательным уходом, а все остальное успешно скрывала одежда. Мадам хозяйка не осталась инвалидом, вот что было главное - Радош согласился бы принять ее и инвалидом, конечно, но как бы это выглядело на практике?
Впрочем, соображения эти Радош оставил при себе, и скажи кто-нибудь, что мадам хозяйка для него нечто большее, чем спецпугало, Радош бы нашелся, что выдать в ответ! Он тщательно следил за своими взглядами в ее сторону, за голосом, жестами, мимикой. И, конечно же, за словами. Выдавать свои истинные чувства нельзя - Радош это помнил твердо и слабины не допускал, нет! Он ждал и ловил момент. И мечтал - впервые за много лет.
Однако нужный для осуществления планов Радоша миг так и не настал. Ничего пугающего или особенного за все время пребывания банды на острове не произошло, а была просто работа, обычный, каждодневный труд. Мадам хозяйка не злоупотребляла властью, она действительно глаз никому не мозолила и являлась публике три раза в сутки: за обедом, за ужином и по утрам. Впрочем, ход работ она отслеживала, хотя когда - оставалось тайной; очевидно, она вставала затемно, до пробуждения остальных и инспектировала на свежую голову.
О замеченных дефектах она беседовала только с атаманом, ему же объясняла, что делать дальше. Радоша она не избегала, нет, и все приятное передавала с ним, что давало ему возможность держать фасон, но не более того. Наедине она с ним ни разу не оставалась, и тон ее был даже не холоден, но попросту равнодушен, а взор пуст и обращен вовнутрь. Мадам словно спала на ходу. Это был движущийся автомат, бездушный механизм, слепленный по подобию человека для приведения в действия других людей.
И люди действовали. За первый месяц были возведены три из четырех секций теплицы, двухслойной, с солнечными батареями по южному склону. Сразу же после монтажа каждая секция засевалась четырьмя различными культурами, начиная с ячменя, картофеля, проса и гороха. Дальше пошли овощи, гречиха, пшеница, в третьей секции разместились фасоль, соя, овес и рожь, а четвертая предназначалась для все той же пшеницы с ячменем и маиса. Но эту четвертую секцию они начали монтировать, когда уже залетали белые мухи. Снег мешал, и было холодно, но они ничего, справились.
- Если вам очень не повезет, то посаженного надолго не хватит, - сказала мадам Радошу и компании, когда последняя секция теплицы была смонтирована, закрыта и занята нужными культурами. - Но весной вы сможете сделать распашку под открытым небом. Климат здесь нормальный. Если пошевелиться вовремя - все вырастет.
К тому времени их уже было только пятеро, и в этом составе они принялись за монтаж освещения, отопления, а также познакомились с системой полива. Когда же увезли следующего кандидата в местные жители, мадам несколько изменила свои взаимоотношения со своими подопечными. Она сводила их на экскурсию к мельницам и зернохранилищу, показала, как обмолачивать урожай и как его сушить. Тогда же она начала учить всех четверых готовить блюда из овощей и полученных круп.
Радош с детства ненавидел вегетарианскую диету, но он понимал: все по правилам игры, заряды в имеющихся у них бластерах подходили к концу, и мяса к столу очень скоро, увы, не предвиделось. Но поскольку до сих пор мадам хозяйка регулярно добавляла в свои супы нечто ранее бегавшее или летавшее, то уроки подобного сорта выглядели достаточно тревожно.
- Она намылилась отсюда слинять, - высказал общее мнение атаман.
Это обозначало время действовать.
- Вы похорошели, мадам, - сказал Радош при следующем появлении Бинки перед носами публики.
- Ты находишь? - вскинула Бинка на него утомленные глаза.
Она в самом деле вполне поправилась и выглядела неплохо: ужасная худоба исчезла, сменившись приятной округлостью в нужных местах.
- Вы просто неотразимы, - подтвердил он хмуро.
Женщина ничего не ответила и вновь погрузилась в задумчивость. А вечером сказала:
- Нам пора расстаться. Теперь вы прекрасно обойдетесь без меня. Если возникнет какое-нибудь ЧП - телефонный аппарат в клубе.
Остатки криминальной капеллы переглянулись. Расставаться с мадам никто уже не рвался. Они успели привыкнуть к тому, что Радош называл "женщина в доме".
- Клуб - это в парке? - спросил атаман, чтобы как-то отреагировать.
- Да, в центре, возле памятника.
И ушла, чтобы улететь и не вернуться. После ее отъезда на острове стало скучно и совсем серо. Свободного времени стало вдруг хоть отбавляй, теплицы никого больше не интересовали - кроме Радоша, которому словно хотелось доказать кому-то нечто очень важное. Однако что именно он собирался доказывать, терялось в глубоком тумане. Будущее Радоша не тревожило. Он был уверен, что Бинка в любом случае найдет способ его отсюда вытащить, и загнуться с голоду он тоже не боялся. Насажено было всего с запасом, даже с избытком, и достаточно было элементарного полива раз в несколько дней, чтобы урожай был только вопросом времени. Полив же производился до смешного просто.
Но чем-нибудь надо было себя занять, и Радош, провалявшись пару деньков у себя в комнате, на третий решил: хватит. Из жизненного опыта он знал: безделье изнеживает, и человек слабеет. Слабеть в планы Радоша не входило, и лени нельзя было давать потачку.