Впрочем, и он не надрывался, свыше трех часов в день он в парниках не проводил. Большую часть времени Радош шарил по библиотекам: он искал, хотя и знал, что обнаружить там то, что ему требовалось, было бы чем-то наподобие чуда. Библиотек было две, вторая находилась в том самом длинном доме, где поселилась их компания.
По вечерам криминальный квартет резался в карты и до одури накачивался самодельной брагой. Еще они смотрели телевизор и пытались разговаривать друг с другом на местном наречии. Получалось неплохо - по мнению Радоша. Он давно уже перевел на хингр все надписи и подписи к приборам и механизмам на острове. Девять нумерованных абзацев (точно такие же украшали одну из стенок большой комнаты длинного дома) он перелопатил заново, подключив к этому процессу и остальную публику. И они вчетвером долго обсасывали каждую строку.
- "Не раскрывайся постороннему" - это я понимаю, - сказал атаман. - Нужно быть последним дурнем, чтобы выворачивать себя наизнанку перед кем бы то ни было. Но вот этот третий пункт: "Приходи на помощь каждому, кто в этом нуждается"... Как его исполнять? Разорваться на сто тысяч частей?
- Или вот этот: "Ты не можешь быть невежественным или злым." Как это "не могу"? А если меня ничему не учили или я такой от природы? Может, я таким родился? - поддакнул другой член банды.
- Ага, дураком! - засмеялся третий. - Больше всего мне нравится пункт первый: "Не вообрази человека." У тебя там, Радош, нет в заначке инструкции - растолковать попроще, что бы это значило?
- Наверное, здесь про то, что смотреть надо в оба, чтобы не ошибаться в людях и воспринимать их правильно, - сказал атаман. - Мы вон как дали маху с мадам: прихватили ее с собой, а она змеей оборотилась. Ужалила - первый сорт!
- Не надо было протягивать к ней руки, - хмуро проговорил Радош.
- Вот я и толкую: в людях ошибаться нельзя, - зло усмехнулся атаман.
- Я знаю, что здесь было, - снова сказал третий. - Здесь находился исправдом. Вот смотрите: "Честность, смелость и добросовестность - не украшение, а долг!" Мол, старайтесь, ребята, родина вас не забудет.
- Ну? - недоверчиво протянул второй. - А вот это: "Говори правду, невзирая на то, с кем говоришь"?
- Это чтобы ты фискалить начал, браток, - не сдавался тот. - Правда - она в глазах начальства всегда одна: чтобы ты доносить не стеснялся.
- На камне, там табличка есть, - Радош махнул в сторону парка. - "Жертвам бандитов" написано.
- Чепуха! Для отвода глаз! В воспитательных целях. Ты зырни лучше на эти пункты! Вникни: стоит начать их исполнять, и ты станешь безопаснее кролика. Будешь думать о разных последствиях - смотри пункт N2, обо всех заботиться...
- А как же N4, "Не раскрывайся..." - спросил Радош с интересом.
- А это чтобы тебя не слопали с потрохами, такого хорошего.
- Да уж! - проговорил атаман, прищурясь. - Попадись тебе такой на зубок, враз бы схрупал.
- А то нет? Смотри: он и верный, и преданный, и честный, и ученый. А добрый - страсть! Ты при нем как за каменной стеной. И ничего он от тебя не требует, заметь! Да с ним что хочешь провернуть можно, он же доверчивый как теленок.
Радош засмеялся:
- А потом этот теленок повернется к тебе рогами и вжахнет, - проговорил он веско. Он вспомнил Сандро и черномазого зятя мадам. - Ты не знаешь таких, а я их встречал. Нет, братва, здесь не тюрьма была! Покажи-ка мне свою голову, парень. Мадам Бинка ничего не говорила про мысленное излучение, опасное для окружающих?
- Но-но, базарь без намеков, - отстранился тот, потому что Радош уже прощупывал его шевелюру, хотя из прозвучавшего ответа даже и без досмотра было ясно: сувениров со значением этому парню мадам не предлагала!
Очевидно, ни он, ни остальные члены данной компании не нуждались в плоской штучке с кнопочкой у виска. И впрямь!
- Если ты такой умный, скажи, что здесь было? - сказал второй из троицы.
- Спортивный комплекс.
- Угу, где вместо снарядов, беговых дорожек и стадиона садочки, цветочки и пара мельниц с тракторным сараем.
- Здесь была школа борцов. Я слышал о подобной системе, когда курсанты все делают для себя сами.
- Может, ты и прав, - кивнул атаман задумчиво. - Иначе откуда эта твоя змея все здесь знает?
Радош не стал объяснять откуда. Он только усмехнулся. Он уже начал постигать: разница между ним и этими тремя существовала не только в воображении мадам Максимовой. И дело было даже не в разнице возрастов, Радош вовсе не ощущал себя стариком. Но эти парни самим своим нутром были другими, чем он. Они злословили за спиной мадам, а в лицо перед ней заискивали. И хотя каждый из них искренне уверял, что его воротит от одного ее вида, но помани она любого пальцем - каждый бы покорненько потащился в ее спальню и посчитал бы это за честь.
Даже атаман. Они завидовали Радошу и вяли под его взглядом, потому что он был в фаворе и был силен, но готовы были его заживо продать с потрохами, пообещай им кто-нибудь взамен нечто существенное. Нет, его кореша по Лакро - те были покрепче. Один Рам чего стоил! А Сандро, тому вообще они не только поодиночке, но и все чохом не годились даже в подметки.
"Я твой должник, - вспомнил Радош и грустно усмехнулся: мальчишка-таки не бросал слов на ветер, башкой рискнул, но выручил своего спасителя, когда снова всплыл наверх, и за собой потащил. Эти бы не потащили, эти бы утопили и не застопорились ни на секунду... "