Радош покинул остров последним, как и предполагала мадам хозяйка. Сев в кресло позади пилота, он добросовестно пристегнулся и протянул вперед руку; чтобы убедиться: передняя часть машины была изолирована. Перегородка была прозрачной, она не мешала отслеживать маршрут полета и манипуляции пилота с пультом и приборами. А поскольку боковые стекла были прозрачными тоже, то Радошу довелось еще разок усмехнулся своей догадливости. Город, который был назначен ему местом проживания, оказался Солнечным, то есть одним из трех населенных пунктов, пища в которых была безопасна для тех, кто не хотел оставаться в данной точке Космоса навсегда.
Проводы не ограничились демонстрацией городской панорамы. Конвойный отвез Радоша на завод, где познакомил с будущим начальством, то есть с мастером цеха, в котором Радошу предстояло трудиться.
- Три месяца ты будешь учеником, - сказал мастер, и сопровождающий произнес то же самое на хингре. - Первый месяц ты будешь получать четверть зарплаты рабочего первого разряда, второй - половину, третий - Ў. Кроме того, до первого аванса тебе положены талоны на питание в заводской столовой. Талоны буду выдавать я, раз в неделю. Дальше ты будешь получать зарплату в зависимости от своей выработки, согласно нормам и расценкам. Все понятно?
Радош кивнул.
- Тогда пошли, выдам спецовку. Вот ключ от шкафчика, где ты станешь держать одежду.
Сопровождающий "пас" Радоша весь день - кроме него хингр здесь больше не знал никто. После рабочего дня он показал своему подопечному общежитие, кровать в комнате, где можно было проводить свободное время и спать.
- Я обязан здесь жить? - поинтересовался Радош на всякий случай.
- Конечно же нет, - улыбнулся сопровождающий. - Ты можешь снять комнату, квартиру или еще как - по своему вкусу. Вольному воля.
Радош кивнул. Насчет воли он был не вполне согласен, но ограничений в передвижении по планете не было, и это было уже хорошо. Еще лучше была возможность на законных основаниях извлекать информацию о его новом месте пребывания из живых источников, а не только из прессы и аудио- (видео-) вещания. Людям можно было задавать вопросы, либо так или иначе проверять их на правдивость - словом, по ним всегда можно было выяснить, какова на самом деле цена Бинкиным песням о перспективах для шестерых парней, чьи судьбы Радош имел неосторожность сунуть ей в руки.
Как уже было понятно, вариант "койка в общежитии" Радоша вполне устраивал. Тем не менее через полгода он из общежития съехал. Выяснив, что на планетке можно крутиться без особого риска упасть и расшибиться, Радош вдруг почувствовал сильную усталость. А устал он от людского общества. В его жизни это был уже третий случай, когда он попадал в совершенно иную среду, чем ему привычная, а адаптации подобного рода хоть кого способны переутомить.
Эта последняя, на странной планетке под названием Новая Земля, Радоша едва не доконала. Не получалось у него разобраться, что здесь почему и как! Он хотел понять правду - его упорно разыгрывали, он хотел подловить местную публику на притворстве - но все вокруг Радоша притворялись столь ловко, что у него мозги вскипали от напряжения.
Ведь в самом деле, не могло же такого быть, чтобы люди, ежедневно отираясь друг подле друга, ухитрялись не задевать ни чьего-то самолюбия, ни финансовых интересов? Чтобы они не пытались унизить соседа, ударить слабого, посмеяться над беззащитными?
Разумеется, все это происходило, но где? Когда? И почему столь искусно пряталось, что внимательные Радошевы глаза должны были по крупицам выискивать в аборигенах признаки того, что они принадлежат к той же расе живых существ, что и человечество остального Космоса? "Зомби" - вот что начинало иногда казаться Радошу. Мучимый тревогой, он тогда принимался лихорадочно прощупывать правый висок: на месте ли штучка с красным камушком. Он уже твердо знал, что она его от чего-то предохраняла, и страшно боялся потерять себя, то есть тоже стать, подобно аборигенам бездумным, беззлобным и беспечным.
А что местная публика была беспечна до умопомрачения, так это Радош заметил еще в первый свой сюда визит, с Сандро и Коро. Ощущение, будто он находится на курорте, было столь сильным, что он ни на секунду не заподозрил истины. И не удивительно, если вспомнить, что в ту поездку Радош был как нельзя более глух и совершенно нем. Мадам сказала, что свозит их отдохнуть, поэтому он и не удивлялся, что вокруг него никто никуда не торопился, и что все тутже стремились ему все объяснить, стоило раскрыть рот и о чем-то кого-то спросить. Словно они впятером были там, среди остальных, самыми желанными гостями.
Теперь же, прожив на планетке приличный отрезок времени, обретя язык и слух, Радош имел возможность убедиться - не на курорт возила их мадам Бинка, а в самый обычный местный населенный пункт.
В Солнечном тоже все норовили Радошу помогать - и не только ему. Добровольных помогальщиков было так много, что не хватало желающих принимать помощь. Нищие здесь отсутствовали, а что касается бедных семей, то таких насчитывалось едва ли одна на сотню, причем каждая была либо многодетной, либо неполной. По любым меркам, наличие шести братьев и сестер или отсутствие одного из родителей - недостаточная причина для того, чтобы называться бедняком, но местные обитатели такие семьи жалели и несли им подачки в виде одежды или еды повкуснее.
Подобные странные жесты совершались здесь с полнейшей непринужденностью, но они были просто мелочью по сравнению со всем остальным, что крутилось перед взором Радоша. Еще более непонятным, например, было массовое помешательство аборигенов на искусствах: рисовать, петь, танцевать в Солнечном умели практически все поголовно. Собственные аудиоальбомы выпекались любым и каждым без затруднений, концерты были бесплатными, самодеятельными и в порядке обмена творчеством. Звезды эстрады существовали и блистали помимо этой самодостаточной артистической вакханалии. Какие там банды! Среди этих сбрендивших на тонких материях и высоких сферах индивидуумов "хулиганством" именовалось то, на что в Спейстауне или Лакрианских золотых приисках не обратили бы ни малейшего внимания! Даже проститутки вели себя здесь как девчонки из благородных семей!