- А-а-а! - успокоился "тайноправящий". - Согласен, в рабочие мы не идем, это правда. Только почему тебя так печалит, что я реаниматор, а не дворник?
- Не понимаешь, нет? Да будь ты чем хочешь, только другие-то тебя чем хуже? Конечно, я пират, и не мне осуждать, ведь и мы, бывало, заставляли кого-то ползать у нас в ногах. Но мы не требовали от своих жертв доброжелательно нам улыбаться и за нашими спинами называть нас благодетелями, без которых невозможно обойтись! Мы все же знали меру. А вы!... Во что вы людей превращаете? Любой раб в любой точке Великого Космоса имеет хотя бы свободную душу, и в минуту, когда остается наедине с самим собой, он волен плакать или смеяться по собственному выбору. Вы же лишили несчастных даже этого утешения!
Сдавленный смех, прервавший поток его красноречия, заставил его смолкнуть.
- Я все понял, кроме одного, - сказал доктор ядовито. - На что наши простые соотечественники должны сердиться, и почему они обязаны обливаться слезами?
- Потому что имеют право!
Снова раздался смешок.
- Надеюсь, ты не собираешься упрекать меня в том, что я провожу свои операции под наркозом и стараюсь в своей больнице свести это их самое право к минимуму? Что послеоперационный период у моих пациентов протекает легко, раны заживают быстро, и осложнений не бывает? Что я дарую людям здоровье и продляю их существование?
Радош понял, что его занесло.
- Вы с женой - другое дело, - вымолвил он сердито. - Вы люди честные.
- Спасибо, утешил. Но, видишь ли, никто из наших не работает на стезе просветительства, я имею в виду, среди простых людей. Мы не любим возиться с обычными детьми, они нам неинтересны. Обучать их или воспитывать нашим женщинам тяжело, и даже программы для школ и детских садов составляем не мы, а те, кого ты называешь нашими жертвами. Так что претензии не по адресу: мы воспитываем только и исключительно свою молодежь!
Потрясающе, но доктору удалось-таки тогда вывернуться, увести разговор с заданного направления. Зато в следующий разок Радош взял реванш. Наступили школьные каникулы, и все докторские чада, покинув интернаты и колледжи, где они пребывали в течение большей части дней в году, примчали в родные пенаты.
Собственно, о каникулах Радош не знал. Он не был у супругов уже денька три, поэтому без всякой задней мысли прямо со смены понесся туда, где, как он помнил, ему всегда были рады. По дороге он завернул в ближайший гастроном, чтобы не сваливаться на голову объедалой, и зашел, да и просидел весь вечер, благо из всех детей дома была только младшая девочка, с которой он и убил время, играя с ней на компьютере. Девчонка играла азартно, Радош же давненько не окунался в подобные забавы, так что им было нескучно.
Стемнело, когда двери вдруг с шумом распахнулись, и в комнате возник средний отпрыск хозяйского древа - пятнадцатилетний парнишка, до смешного похожий на отца.
- Папа! Мама! - радостно завопил он с порога. - Что сейчас было!
Любопытно было видеть, как вся троица мигом включилась в его настроение.
- И что? - отозвалась мать, не попытавшись даже для приличия одернуть громкоголосое дитя.
- Я знаете, где был? На танцах! Ну у вас здесь и порядки - жуть! Подваливают ко мне двое, один говорит: "Дай прикурить!"
- А ты?
- А я ему, естественно: "Не курю, и вам не советую."
- Вот здорово! - захлопала в ладоши сестренка.
- А они? - спросил отец строго.
- Естественно: "Откуда ты взялся, нам советовать?" Я им: "Мне папа курить не велит." Они: "Ах, у тебя папа?" А я им: "Да. И если бы вы у него родились, вы бы тоже такими же были."
Отец медленно кивнул, и в этом кивке просквозила гордость. Его можно было понять: паренек был смазлив, и одежда, обычная для подростков в этот сезон, сидела на нем весьма фасонисто.
- И что они? - заботливо спросила мать.
- Они говорят: "Слабо?" А я: "Не больше, чем вам." А они: "Тогда пошли..."
- Ой! - воскликнула сестренка.
- Я им: "А если меня этому не учили?" Они говорят: "Научим..." - паренек сделал паузу.
- Ну, не тяни же! - произнес отец, блеснув глазами.
- Я им: "Мой папа говорил, что его профессия лечить, а не кантовать." Ну, они и отвалили. Один сказал: "А, ты докторский сынок!" - и отошли. Я мог бы запустить им в ноздри дымок, но я поступил правильно, ведь верно? Да?
- Молодец! - сказал глава дома, вновь горделиво глянув на своего отпрыска. - Уметь уходить от драки - это очень важно. У меня в твоем возрасте это не всегда получалось!
- Разве у вас тоже начали баловаться никотином? - спросил Радош. - Или я чего-то не понял?
Бинка еще в первый его период пребывания на этой планете очень подробно объясняла, что табака здесь нет, и слово "курить" известно местной публике только из тьеранских фильмов. Во все то время, пока Радош здесь находился, да и во второй раз, на острове мадам выдавала мужчинам какие-то особые сигареты, в результате употребления которых страдать по куреву Радоша перестал. Но он знал: привычку легко восстановить, и не отказался бы от пары затяжек.
Паренек недоуменно на него взглянул, а хозяин дома пояснил:
- Среди наше молодежи "Дай прикурить" обозначает приглашение подраться.
- То есть? - изумился Радош. - Вы хотите сказать, что несмотря на мощное зомбирование, ваши подданные иногда на вас нападают?
Паренек вновь кинул в его сторону недоуменный взгляд, и вновь последовало объяснение: