- Не новость, - согласился Радош. - Но не ты им мать!
- Разве это что-нибудь меняет?
Голос женщины был по-прежнему бесцветен.
- Это меняет все! - произнес Радош приглушенно, чтобы не разбудить малыша. - Если бы ты знала, родная, что для меня значит твой ребенок! Когда я впервые увидел Сандро, я подумал: "А вдруг он мой сын?" Понимаешь, он был единственным, кого никто из нас не захотел раздавить! Ты не думай, они ведь были вовсе не плохие ребята, те парни с Лакро, просто им сильно не повезло в жизни!
- Да, - печально проговорила Бинка, - они приняли смерть как полагается: пощады никто не попросил. Но ты сказал, что подумал, будто Сандро - твой сын.
- Угу. Дело в том, что двадцать с лишним лет тому назад, когда я был глуп и молод, я имел роман с одной красоткой. Она была эстрадной певичкой в одном из варьете. (Вы знаете подобные заведения, их полно в Космопорту). Когда я с ней окончательно порвал, она вдруг заявила мне, что осталась беременна. Я ее тогда высмеял, сказал, что мало ли от кого она могла заполучить плод. О, она была очень лживой, ей на слово верить было нельзя! Но когда я увидел Сандро, я подумал: "А вдруг та вертихвостка один раз в жизни сказала правду?" Он ведь очень похож на меня, этот твой старший, когда-то я сам был таким же. И волосы у него рыжие, как у той певички.
- Ты давным-давно знаешь, что Сандро тебе никто.
- Знаю. Но я слишком хотел, чтобы он оказался моим сыном, понимаешь, родная ты моя, ненаглядная? Ты даже не представляешь себе, какой сюрприз, какой подарок преподнесла мне сегодня! Хочешь, я расскажу тебе про твоего Сандро?
- Расскажи.
- Он держался так отменно, что я чуть было не решил, будто он из Галакпола.
- Теперь-то ты знаешь, откуда он.
- Да, теперь знаю.
- Нам пора, - сказала Бинка, когда стрелки настенного хронометра равнодушно отметили, что еще один отрезок времени канул в небытие.
- Чего пора? - не понял Радош.
- Уходить. Уже поздно.
Это прозвучало совершенно неожиданно. Более того, это прозвучало почти как гром среди ясного неба.
- Чего? - возмутился Радош. - Куда это ты намылилась? У меня разве места нехватка? Постелить негде?
- Например, в коридоре.
- Нет, в этой комнате. Если тебе мешает мое присутствие, уйду я.
- Куда?
- Хотя бы в тот же коридор.
- Не мешает. Оставайся, - Бинка помедлила и добавила: - Я привыкла спать на полу.
Она коснулась виска, и на пушистом ковровом покрытии возникла циновка наподобие тех, которые употребляются в звездолетах для неожиданных пассажиров. Сверху легли остальные кроватные принадлежности. Все это возникло опять же из ничего, и до Радоша внезапно дошло, какой страшной силой обладает эта женщина здесь, на этой планете, от чего отказывается, улетая, и чего она лишила его, Радоша.
Что не помешало ей заиметь от него младенца и назвать его себе равным. И согласиться провести с ним ночь в одной комнате.
Женщина между тем взглянула на него и легонько вздохнула. И было в ее вздохе нечто такое, что заставило Радоша снова вспомнить, что перед ним не только мать его ребенка и уж никак не объект для поклонения. В любом случае в него не собирались запускать туфелькой, тем более, что и сами туфельки тихохонько отдыхали себе возле порога прихожей, а ноги женщины - нет, пара совершенно очаровательных ножек были босы.
- Послушайте, - быстро сказал Радош, переведя взгляд на лицо женщины, - если вы так дорожите мнением своих людей, вы бы очень легко могли скрыть всю историю.
- О? - был ответ.
- Вы могли бы избавиться от ребенка.
- Могла бы, - согласилась женщина.
- Меня оставили бы здесь, на Новой. Навсегда.
- А я выбрала его.
И Бинка кивнула в сторону малыша.
- Почему? Зачем?
- Что толку владеть кучей народа, если я не могу позволить себе даже того, что имеет любая из моих подданных? У каждой из них есть семья, я же свою сохранить не сумела. Так пусть будет хотя бы этот ребенок. Все лучше, чем ничего. Ты не думай, я не раскаиваюсь. Когда я узнала, что он у меня будет, я очень обрадовалась.
- Вот как? - сказал Радош, проворно обнимая ее колени. Сам он уже сидел рядышком возле дивана и наслаждался близостью той, которая еще час тому назад, казалось, не способна была высечь в нем и искры нужного чувства. - Значит, ты даже обрадовалась?
- Нет-нет! - произнесла Бинка, отстраняя его руки.
В ее голосе звучал неподдельный страх.
- Ты меня боишься? - ласково проговорил Радош, снова протягивая к ней ладони. - Не надо! Я никогда больше не сделаю тебе больно!
- Нет-нет! - прошептала Бинка с прежним испугом. - Я не хочу!
- Не говори ничего! - сказал Радош мягко. - Или я снова поверю твоим словам, а не твоему зову.
- Я не звала тебя!
- Неправда! - лицо Радоша уже было возле лица его мадам, а губы тянулись к ее устам.
- Я хочу тебя, - произнес он. - Хочу сегодня, здесь и сейчас.
И он опять прильнул к ее губам.
- Ты сегодня совсем другая, - проговорил он нежно полчаса спустя.