- Ага. Толстая и на два года старше. Только не уверяй меня, что тебе всегда нравились габаритные сорокапятилетние бабы.
- Что правда, то правда. Я всегда выбирал молоденьких и стройных.
- Как же нынче ты так промахнулся?
- Затемнение нашло.
- И теперь оно благополучно развеялось?
- Не-а, теперь я готов продолжать в том же духе всю ночь и еще пять дней до Тьеры.
- У тебя, однако, завидная сила воли. Это же надо, исхитриться что-то извлечь из женщины, испытывая к ней целый букет отрицательных эмоций.
- Вы не вызываете у меня отвращения, - улыбнулся Радош.
- Разве этого достаточно?
Радош окончательно развеселился.
- Вы удивительно наивны, мадам! - сказал он. - Неужели вы думаете, что я любил всех тех женщин, с которыми имел дело в течение своей жизни?
- Я думала, они тебе достаточно сильно нравились.
- Чтобы эффективно обслуживать женщину, испытывать к ней особую страсть вовсе не обязательно.
- Спасибо, но я в милостыне не нуждаюсь.
- Пожалуйста, только учтите: я благотворительностью не занимаюсь и на милосердие не способен вообще.
- Тогда что же тебя подвинуло осчастливить меня своим вниманием?
Бинка произносила все это отстраненно-отстраненно, даже шутливо, словно о ничего не значащем пустяке или о другом человеке, не о себе. Но тон ее Радоша уже не обманывал.
- Ты раскаиваешься, что уступила? - сказал он.
- Я удивляюсь, как тебе удалось переступить через кровь на моих руках.
- Подумаешь, одиннадцать трупов! Мало я их навидался на своем веку!
- Нет! Это оттого, что тебе хотелось добиться своего.
- Разве это плохо?
- Не знаю пока. Но ты добился, а мужчины всегда бросают женщину, когда получают от нее все, что захотели.
- А! - протянул Радош, кое-что постигнув. - Ты думаешь, будто я собираюсь тебя бросить?
- Почему бы и нет? В таких как я не влюбляются. От них норовят что-нибудь получить и смыться.
- Считай, что я хочу заполучить от тебя кроме Сандро еще и маленькую Лилу, - проговорил Радош, подумав.
- Ты мог бы сказать, что я потрясающая женщина, что я самая забористая и нравлюсь тебе в любом виде. И что я единственная и неповторимая из все женщин под звездами Вселенной.
Радош не мог не усмехнуться: Бинка угадала, именно это он и собирался ей первоначально выложить. И почти слово в слово!
- Я мог бы, - подтвердил он, почти смеясь. - Только, дорогая, ты бы мне не поверила, угу?
- Не поверила бы. Но слышать подобное было бы так приятно!
Это было презабавно! Так презабавно, что у Радоша даже дух перехватило от сдерживаемого смеха.
- Слова - это ничто, - извлек он из себя подходящий набор слогов. - Их швыряешь, и можно о них позабыть. Зачем вам такой мусор? Вот он я перед вами и ваш на целых пять дней.
С удовлетворением Радош увидел, что его мадам наконец оживилась.
- Но дети не всегда получаются сразу, - произнесла она, мило покраснев.
- Разве мы куда-то торопимся? - пожал он плечами. - В крайнем случае сеанс можно будет и продлить. Разумеется, если истребительница пиратов ничего не имеет против.
- Не имею, - опустила Бинка очи долу.
- Тогда пошли на кухню. Я жутко голоден, как и полагается двуногому зверю.
Бинка засмеялась и вновь взмахнула ресницами.
- Радош, ты неисправим! - сказала она. - Зачем ты каждое мое слово воспринимаешь оскорблением по своему адресу?
- Почему бы и не воспринять, если это слово правдиво? Я, дорогая, аж никак не ягненок, и тебе долгонько придется меня приручать, милая ты моя дрессировщица! - и он подал ей халат.
- Насколько я припоминаю, это ты рвался в укротители диких кошек, - напомнила та, вставая и накидывая халат на плечи.
- Тебя подрессируешь! Пожалуй, надорвешься!... Посиди, отдохни, я сейчас что-нибудь соображу, - сказал он уже из кухни.
- Ты странный человек, Радош, - сказала Бинка, откидываясь к стене. Стена была возле табуретки, на которой Бинка сидела, табуретка стояла возле стола, а стол там, где находился тот, к кому Бинка обращалась.
- О себе? - Радош задумался. - Впрочем, почему бы и нет? Моя биография по-своему блестяща. Если бы я сказал вам, мадам, что я офицер Галактической полиции, вы бы мне поверили?
- Ты... ты из имперской спецслужбы?
Голос Бинки дрогнул столь явственно, что Радош, деловито извлекавший из холодильника полуфабрикаты для готовящегося пира, с некоторым удивлением оторвался от своего занятия и кинул взгляд на свою гостью. И выражение, которое он прочел на ее лице, выдавало точно такую же панику, какая звучала в голосе.
- Я штурман первого класса, - пояснил он. - Только почему вы так побледнели, мадам? Ага, рыльце-то в пушку, оказывается! Признавайтесь, сколько на вашем счету налетов, госпожа драчунья?
- Лакро был первым и, надеюсь, последним... Послушай, скажи, что ты пошутил!
- А если нет?
Бинка побледнела еще больше.