- Ты должен был раньше сказать мне это... Нет! Не верю! - вдруг воскликнула она в отчаянии. - Ты не стал бы подвергать меня таким жестоким пыткам, если бы действительно был оттуда!
- Тебе было очень больно? - рука Радоша, державшая нож, шевельнулась, и он едва не порезался.
- Боль тела пустяк, когда горит душа, и они обе ничто по сравнению с тем, что ты мне сейчас сообщил, - возразила Бинка. - Ах, если бы я только знала, что ты имперский фискал! Правильно говорят, что если женщине нравится мужчина, то она становится совершенно слепой!
- И что бы вы сделали, если бы сразу об этом узнали? Тогда, когда приглашали меня на службу? Убили бы? - Радош поставил на плиту чайник.
- Я не смогла бы тебя тогда убить. Из-за Сандро. Он считал себя твоим должником.
- Зато теперь все долги аннулированы. Баланс сведен.
- Да. Теперь...
Бинка закрыла глаза и подумала.
- Я не могу убить тебя, - сказала она грустно. - У меня не поднимается рука.
Радош замер.
- Неужели вы это всерьез? - спросил он, криво усмехнувшись, и повернулся к ней.
Бинка покачала головой:
- Помнишь наше возвращение с Лакро? В тот день Уотер спросил меня, способна ли я убить его точно так же, как тех десятерых, если этого потребует безопасность моей планеты. После этого между нами все было кончено. Навсегда.
- Вы мне не ответили, - настойчиво сказал Радош.
- Ты задал сейчас точно такой же вопрос, что и он. Пойми меня верно, но... Планета, на которой мы находимся - закрытая. Ее жители не хотят, чтобы о них узнали в Империи. Ты - имперский фискал. Твои руки обагрены кровью невинных людей только потому, что тебе надо было прикинуться своим среди разной мрази. Ты умен, коварен, аморален и не гнушаешься никакими средствами для достижения своей цели. Ты очень опасен. Разумеется, тебя следовало бы убить, тут даже думать нечего.
И опять же странно! Утверждение, что он гнусный тип, от которого следовало бы немедленно избавить мир, потрясшее когда-то Радоша, сейчас заставило его лишь улыбнуться. Ему вдруг показалось забавным, что особа, столь решительно произнесшая приговор, не только принимает его ласку, но жаждет ее и, заимев от него одну копию, рискует заполучить вторую.
- Что же мешает вам выполнить свой долг? - спросил он, вновь возвращаясь к сковородке.
- Хотя бы то, что ты повернул звездолет и не стал продолжать ваш рейс. Но забрать тебя отсюда я теперь не могу. Нам придется расстаться. И эта наша ночь - последняя.
В голосе Бинки была степень уныния, польстившая бы любому мужчине!
- Вы самый очаровательный убийца на свете, - снова криво усмехнулся Радош и поставил на стол сковородку с жареной колбасой.
- Я действительно офицер Галакпола. Бывший офицер, понимаете нюанс? Я был дисквалифицирован и осужден за взяточничество на пять лет тюремного заключения. Вы говорите, что я аморален? Я посмотрел бы на вашу мораль, когда бы вас засунули в одну камеру с разной, как вы выразились, мразью за поступок, которого вы не совершали! Потому что я служил честно, мадам, и не нарушал устава! А меня обмазали грязью, слепили из меня подонка и навсегда захлопнули передо мной двери в нормальный мир. Там, за решеткой, я, однако быстренько постиг, что в тюрьмах сидят и люди, а не только мразь. Я понял, что зря презирал их и ненавидел. Я сошелся с некоторыми, а потом, уже на воле, вновь встретился кое с кем из тех, среди которых волок срок. Вот так я и стал пиратом, мадам. Не из-за денег, нет - я хотел отомстить обществу за то, что оно со мной сделало.
- Мне тебя искренне жаль, - сказала Бинка, помолчав, - но больше не шути со мной подобным образом. Когда я здесь, в моих руках безопасность не только моей собственной планеты, но еще и этой, и если ты хоть на секунду представишь себе всю сложность моего положения, то ты тутже поймешь, что Галакпол по сравнению с только что обрисованной тобой ситуацией - детские игрушки. Смерть - не единственная неприятность, на которую можно нарваться в этом мире, сам знаешь!
- Знаю, - сказал Радош, кривя улыбку.
- А если знаешь, я прошу меня не мучить!
И Бинка горько заплакала.
- Ну вот! - проговорил Радош несколько растерянно. - Такая сильная женщина - и вдруг слезы!
- Сильная? - Бинка сардонически расхохоталась, продолжая плакать, так что смех ее выглядел больше рыданием, чем проявлением веселья. - О да, я очень сильная! Только не вынуждай меня больше ею быть! Умоляю!
- Что вы! Что вы! - придвинулся к ней Радош, уже несколько испуганный, потому что у мадам явно начиналась истерика, а с этим видом женской слабости он справляться не умел. - Ведь я хотел вас похвалить!
Женщина подняла на него свои серо-голубые, слегка запавшие глаза и произнесла сквозь слезы:
- Если бы кто-нибудь ведал, какая это тяжкая ноша - быть сильной! И до чего я от своей силы устала!
- Да уж ведаю! - ласково усмехнулся Радош. - Я понимаю...
- Ничего ты не понимаешь! - всхлипнула Бинка. - Думаешь, власть - это прекрасно? Да я великое множество раз мечтала послать эту самую власть подальше и стать обыкновенной, нормальной бабой, пусть даже и не такой совершенной леди как Гита!
- Послала бы! - снова усмехнулся Радош. Лично ему его власть - власть над этой действительно сильной, прелестной женщиной еще надоесть не успела.
Это была совсем не та власть, которой он когда-то жаждал. Нет, это было нечто гораздо лучшее - власть, данная ему природой, та самая, из-за которой миллиарды представительниц слабого пола во Вселенной прощают своим мужчинам многое и многое. И что бы вот эта женщина, сидящая сейчас пред Радошем на его собственном табурете и в его личном домашнем одеянии ни утверждала, но ради мужской ("Нет, ради моей," - поправил себя Радош) ласки она поверит всему, что бы он ей ни сказал, и поступит так, как он захочет. Кстати, как ни странно, но Бинка внезапно успокоилась.