– Так я и знал, что ваш князь опять во что-нибудь вляпается, – с досадой процедил бартожец, выслушав собеседницу. – Одно слово, раздолбай, хоть и древний маг, это я понял сразу, еще когда работать с ним довелось. Уж такую ахинею по всякому поводу нес – чворки со смеху животы надорвут, демоны Хиалы со стыда покраснеют. А ежели перейти к делу, наперво такой вопрос: селитра у вас найдется?
Венша не знала, что такое селитра, но дипломатично ответила:
– Надо поискать… Мы поищем, только скажите, как она выглядит.
– Эх, ясно… Ты ведь, сударыня, не из людей, тебе объясняй – не объясняй, все равно не поймешь, Условие не позволит. И сударыня Фарийма, не в обиду ей, вряд ли поймет, нужного образования у нее нет. Вот что, соберите-ка мне самых толковых мастеров из тех, кто по ремесленной части, да еще позовите старших над теми, кто работает на княжеских плантациях. Плодородную почву и удобрения сюда завозили со стороны, может, и завалялось на складах что-нибудь полезное для нашего дела. Ваше счастье, если завалялось…
Он взял рукой в потертой перчатке хрупкую, словно голубой лепесток, пиалу и в несколько глотков осушил. Тогда Венша изломанно-плавным движением переместилась со свой подушки к стоявшему на полу подносу, взяла чайник, чтобы разлить остатки… И в это мгновение ее словно ударили в сердце ледяным кулаком. Чайник выскользнул, раскололся, но она даже звона не услышала.
В залитом солнцем дворике возле мозаичной чаши обозначилось нечто, напоминающее призрачный дверной проем.
– Что за демоны?.. – севшим голосом вымолвил Бруканнер, нашаривая на груди под несвежей рубашкой свой обережный медальон.
Веншу трясло, но все-таки она сумела произнести:
– Это не Хиала, это хуже… Держитесь!..
Несмотря на ее предупреждение, Фарийма алой с золотыми взблесками птицей сорвалась с места, выскочила на солнце, схватила в охапку Сейбура и утащила в галерею. А Венша мертвой хваткой вцепилась в ближайшую колонну, и никто не смог бы оторвать ее от этой колонны, и надеялась она лишь на то, что колонна устоит, сохранит свою определенность… Потому что из этого страшного проема, из-под уже наметившейся двери, так и тянуло сквозняком неопределенности.
Створки раскрывались как будто нехотя – нематериальные, но в то же время неимоверно тяжелые. Сейбур заревел, Фарийма, спотыкаясь, потащила его к арке в конце галереи. Хоть и не волшебница, эта женщина и впрямь сильна, раз сохранила способность действовать. Бруканнер оцепенел, как истукан. Венша, кажется, завизжала.
За порогом стояло нечто, силуэтом похожее на человека, но покрытое темной чешуей, и на плече у него сидел крупный кот, вцепившийся в чешую когтями.
Визитеров Венша не испугалась – признала вначале кота-перевертыша, а потом и Тейзурга, хотя еще не видела его в таком облике, но то, что клубилось и зыбилось у него за спиной…
Шагнув на белые плиты, маг развернулся к проему, что-то сотворил, и чудовищные Врата начали медленно закрываться. Когда они окончательно исчезли, Венша сползла по колонне на пол. Руки и ноги обмякли, точно вялые стебли. Рядом валялись осколки чайника, и она тоже чувствовала себя разбитым чайником. Главное, что уцелела, что ее не утащило туда.
– Убери когти! – услышала она голос Тейзурга. – Мы вернулись домой, а теперь буду признателен, если ты отпустишь меня или хотя бы перекинешься!
Путаясь в своем шелковом балахоне, амуши уперлась непослушными ладонями в мокрую от разлитого чая плитку, с трудом села и повернула голову.
Чешуя на теле мага постепенно исчезала, уступая место кровоподтекам и коросте подсохших ссадин. Лицо тоже разбито, длинные волосы спутаны в колтуны. Когда спекшиеся губы растянулись в улыбке, выступили капли крови.
– Венша, радость моя, распорядись насчет ванны… Или нет, ты лучше присмотри за котом, а ты, Фарийма, вели приготовить ванну.
– Будет исполнено, мой господин! – с ликованием в голосе крикнула из галереи Фарийма. – Сейбур, идем…
– Боюсь, он не вполне вменяем, – продолжил Тейзург. – Еще убежит и куда-нибудь забьется, не упускай его из виду.
Как раз в этот момент кот спрыгнул и начал озираться, шерсть у него стояла дыбом.