«Раз я щука – значит, щукой и буду, – с ожесточением решила Глодия. – Ох, покажу я тебе, засранцу, щуку! И коли я щука, меня тут не удержат, я из этой мережки прогрызу себе выход наружу…»
Пока у нее не было планов, как отсюда выбраться. Чуть ли не каждый вечер ее таскали на трапезы в башню Дахены. Целебные снадобья делали свое дело – к утру все более-менее затягивалось, но от телесной слабости не спасали. Отлеживаясь в постели, Глодия чувствовала себя так, словно в ней появились трещины, которых раньше не было, и через них мало-помалу утекает ее жизненная сила. Одна радость, из-за этих треволнений у нее внутри что-то сдвинулось, и ежемесячные женские дни никак не наступали – любителям пикантных блюд из башни Дахены оставалось только зубами скрежетать с досады.
Вот бы помириться с несчастной дурехой Мейлат – но она держала лицо и дожидалась, когда та сама сделает первый шаг. Наконец-то дождалась, и года не прошло! Они вместе явились в чайную и устроились за свободным столиком, ловя на себе опасливые взгляды «вкусняшек». К ним тут же подошел Хакил, похожий на хорошо воспитанную печальную мумию – с одобрительной улыбкой, словно искренне обрадовался их примирению.
К облегчению притихших «вкусняшек», надолго они там не задержались, снова отправились в комнату Перечной Клименды: ей не терпелось услышать от Мейлат последние новости и сплетни.
Из коптильни Дирвену пришлось убраться после того, как на него напали двое придурков-кровососов. Подловили вечером на задворках, без свидетелей – сами себя, гады, перехитрили! Одному вмазал «Каменным молотом», другой «Медным кулаком», а потом, не дав опомниться, упокоил обоих «Костяной иглой».
Лорма не соврала, «Костяная игла» этих тварей с концом убивает. Хотя с чего бы ей врать, ее-то ничем не упокоишь – хоть кинь в жерло вулкана, хоть разруби на миллион кусочков, эта бессмертная мумия регенерирует. Так что она нисколько не рисковала, вручив своему консорту эффективное оружие против вурванов.
Другое дело, как он должен с помощью «Костяной иглы» завоевывать Эгедру. Убивать здешних хозяев поштучно? В городе девяносто семь Владений, в каждом обитает по две-три дюжины упырей – всего их должно быть около трех тысяч. Это сколько же времени на них уйдет… Впрочем, у Лормы время есть.
Надо создать видимость, будто он занят истреблением эгедрийских вурванов, и потихоньку смыться. Наконец-то перед ним сложная задача, которую предстоит решить в полевых условиях – ему давно не хватало таких задач.
Дирвен ночевал в сараях, питался тем, что удавалось стащить, а днем слонялся по городу, используя «Маскарадный кубик», позволявший ему на время принимать облик кого-нибудь из местных. Он пока не решил, куда двинуть: в Суринань, на Юг или в восточные страны за Унским хребтом. Надо зашкериться туда, где его не найдут ни ищейки Ложи, ни овдейские агенты, ни Лорма, ни Самая Главная Сволочь.
На премьеру Глодия отправилась в лиловом платье с розанчиками из золотой тесьмы, в шарфе с нарядным шитьем и кружевной полумаске, украшенной олосохарским жемчугом. На груди переливалось алмазно-жемчужное ожерелье – подарок Дахены, а волосы она спрятала под лиловым тюрбаном, увенчанным страусовым пером. Сразу видно, не абы кто – фаворитка здешних господ! Хоть и не нравилось ей быть пищей, своим высоким положением она гордилась.
Мейлат помогла ей натянуть поверх бинтов атласные перчатки, да в придачу застегнула на запястьях широкие драгоценные браслеты. А то вдруг найдутся желающие без чести и совести, всякое бывает.
Она попросила Юлура, чтобы ей разрешили взять Мейлат с собой, и та прямо-таки засветилась от счастья.
Нижнюю юбку с амулетами Глодия надела якобы для того, чтобы платье сидело пышнее. Если угробец в Эгедре, он наверняка заявится в театр, тут-то она и задаст ему жару! Главное, узнать этого засранца в толпе. По здешней традиции все зрители, и вурваны, и люди, приходят на представление инкогнито. Даже Мейлат надела скромную блекло-голубую полумаску под цвет своего шарфа.
– У меня была красивая, от мамы осталась, – пояснила она грустно. – Ее отобрали и порвали, но я клочки храню, как память о маме.
– Плохо тебе здесь живется, – обронила Глодия.
Она нередко заводила об этом речь, с дальним прицелом: вот бы эта недотепа захотела вместе с ней отсюда удрать.
Владение Сукомы мало чем отличалось от Владения Дахены – все та же облезлая роскошь провинциальной гостиницы. Зато театральный зал был втрое больше, и под потолком висела громадная хрустальная люстра, наверняка привезенная из «диких земель».