– Да кто тебе сказал, что неправильно? Если так говорят те, для кого люди – домашняя скотина на убой, они вам еще не таких бубенцов на уши навешают. Лишь бы жратва не вздумала бунтовать да не разбежалась.
– Ты что, нельзя так говорить…
– Не бойся, мы же тихонько. Госпожа Вероятностей подкинула тебе развилку, и если прошляпишь – дурой будешь.
Мейлат поежилась: неужели Клименда говорит все это не просто так, а всерьез подбивает ее сбежать из Эгедры? Ну да, у новеньких такое бывает, но потом они успокаиваются и понимают, что нигде больше о них не будут заботиться так, как здесь.
Парк со всех сторон окружали стены людского дома – словно ты спрятана в громадных ладонях, ты под защитой, в темноте уютно светятся редкие окошки, и будь Мейлат желанной едой, как бы она была счастлива! А Перчинка просто не понимает своего счастья, она ведь не знает, каково это – быть невкусной, никому не нужной, как прокисший суп… Подумала об этом, и опять на глаза навернулись слезы, а Клименда снова принялась за свое.
Говорили они чуть слышным шепотом, а то здесь за каждым кустом могут торчать чужие уши. Потом ударил гонг, возвещающий о начале третьего действия, и темные аллеи опустели. Перчинка в зал не торопилась, да и у Мейлат после дуэта про невкусных пропало желание смотреть представление дальше.
Клименда вовсю наседала на нее со своим безумным побегом, и когда внезапно сменила тему, она вначале обрадовалась – наконец-то, лучше поговорить о костюмах, которые, между прочим, в театре Дахены ничуть не хуже, и Мейлат как раз из тех, кто их шьет – а после увидела, что они тут уже не одни.
Из мрака и тускловатых цветных отсветов бесшумно выступили запоздавшие зрители – один… второй… третий… четвертый… Сразу ясно, вурваны.
– Что же ты не спешишь в зал, вкусняшечка? Шарфик тебе не жмет?
– Размотай шарфик, покажи свою нежную перечную шейку! Не бойся, мы только посмотрим…
– Мы всего по глоточку…
Мейлат обмерла. Она понимала, что сейчас будет. А наутро выпитую досуха Клименду, белую и холодную, найдут под кустами…
– Не трогайте ее, пожалуйста! – взмолилась она тонким обреченным голосом. – Лучше меня возьмите!
– Да кому ты нужна, помойка! – брезгливо бросила дама в усыпанной бриллиантами маске.
Единственный выход – бегом в зал и позвать на помощь, лучше кого-нибудь из вурванов Дахены… Неуклюже, как в дурном сне, она рванулась вперед, но ее тут же сбили с ног.
– Лежать, тупая шея! – вурван больно пихнул ее носком лакированной туфли. – Не будешь суетиться, останешься жива. Может быть…
Остальные трое надвигались на Клименду – неспешно, играючи, и в то же время отрезав ей все пути к бегству, но вдруг один из них охнул и согнулся, как будто его ударили в живот невидимым кулаком.
В укромном уголке парка Дирвен нашел беседку с гамаком, там и устроился: лучше дождаться, когда лечебные артефакты сделают свое дело, и уже после этого отсюда валить. Глодия саданула коленом со всей своей щучьей дури – до сих пор бы катался по земле и выл, если б не обезболивающий амулет. Щука, что с нее взять. И с какого перепугу она вообще здесь оказалась? Хотя ясно, с какого – происки Рогатой.
На душе словно крухутаки нагадили: все было не так, как он думал, все получилось не так, как он хотел.
Когда гамак покачивался, наверху что-то скрипело. С резной крыши беседки свисали дурацкие фонарики, на столике у изголовья поблескивала в их ублюдочном тусклом свете облезлая посеребренная ваза с двумя персиками, манукой и апельсином. Умял фрукты, не забыв проверить на отраву. Весь мир выгребная яма, но есть-то все равно хочется.
Выплюнув последнюю косточку, Дирвен утер рукавом шелковой разлетайки сок с подбородка – и замер, уловив всплеск знакомых импульсов.
Кто-то привел в действие «Медный кулак», а вслед за ним – «Каменный молот». И похоже, словил в ответ магический удар… Или не словил, в последний момент успел закрыться «Незримым щитом». Во придурок, щит надо было активировать одновременно с «Кулаком», а не после! Вдобавок артефакты у него полудохлые, заряда чуть-чуть – это можно определить по характеру импульсов.
Наверняка этот парень из Ложи. Или из Овдабы. К крухутаку не ходи, кто-то из вражеского стана. Хотя вдруг он из Мадры или из Бартоги? Тех можно считать нейтральными.
Угрюмо скривившись, Дирвен вылез из гамака и двинулся туда, где неизвестный амулетчик вел неравный бой с наседающими упырями.
Вот теперь Мейлат могла бы сбежать, на нее больше никто не обращал внимания. Но сил не было даже на то, чтобы вскочить на ноги, она только дрожала и давилась всхлипами. Вурваны не должны быть такими! Они должны быть сильными, великодушными, заботливыми… А эти ничем не лучше Лормы!