Он уже подкатывал к бывшей жене насчет поимелова, но та всякий раз переводила разговор на то, сколько страданий она перенесла из-за Дирвена, и как он перед ней виноват. Ну да, виноват, самому тошно, но до каких пор можно это мусолить? Когда заикнулся о супружеском долге, Щука злорадно возразила, что они же в разводе, и напомнила Кадахову притчу о глупце, который выкинул золотые слитки, приняв их за дешевые болванки, а после горько сокрушался.
Зато как приспичило ей куриного бульончика, сразу пошла на попятную… Надо пользоваться, пока не раздумала.
Незаметно украсть домашнюю птицу у волшебного народца – почти дохлый номер, у них тут все куры меченые, потому что здешние сами друг у дружки вовсю воруют. Дирвен согласился на эту тупую затею не из придури, а ради поимелова. Щуку взял с собой. Во-первых, пусть сама посмотрит, какая это крухутакова задница, а во-вторых, раз он учит ее работать с амулетами, нужна полевая практика. За минувшие несколько дней Глодия окрепла, лечебные артефакты делали свое дело.
От Мейлат в таком предприятии никакого толку, оставили ее на берегу возле лодки.
Низенький курятник выглядел так, словно лезет из земли громадный диковинный гриб, но пока вылез только наполовину. Человек туда войдет, согнувшись в три погибели, а для малорослых келтари или сойгрунов в самый раз. Сооруженная рядом клеть накрывала обширный травяной участок, внутри бродили крапчатые несушки. Обитатели деревни держали их ради того, чтобы лакомиться яйцами, а добыть мяса и на стороне можно.
С жердей свисали обереги от любителей курятины: мешочки с магическими ингредиентами, закрученные в жгуты цветные лоскутья, ожерелья из заклятых зубов. Наверху торчали два соломенных пугала: одно в драной шляпе, другое в парике из спутанных человеческих волос, с бантом на макушке.
Ни ястреб, ни шакал, ни дикий кот, ни стиг, ни скумон внутрь не проберутся – загородка и чары их не пустят, но разве это остановит двуногих хищников с амулетами?
Те выглядели под стать местным батракам: Дирвен спрятал безрукавку с карманами под замызганной рубахой, Глодия была в шароварах и сурийской куфле поверх заношенной шелковой туники. Свои артефакты она рассовала по карманам куфлы. Чтоб не напекло головы, на пиратский манер повязали косынки. Встретив такую парочку в городе, благоразумный человек перейдет на другую сторону улицы – с таким видом, словно туда и направлялся. На всякий случай. И правильно сделает.
«Ланки-милостивец, подсоби мне во славу твою!» – воззвала мысленно Глодия к воровскому богу.
Хотя в чем подсобить, и сама толком не решила. Чай, не дура, знала она о том, что украсть у волшебного народца не проще, чем сплясать на поверхности озера или укусить себя за локоть. Но уж больно хотелось увидеть, как угробище облажается, вот и посулила ему награду, на которую он кинулся, точно оголодавшая собака на кость. Если он все-таки решит эту задачу, она внакладе не останется: будет ей утешительный куриный бульончик. Вдобавок она посмотрит да запомнит, что и как Дирвен станет делать с амулетами. И еще ей позарез надо хотя бы разок убить амуши – после этого наверняка полегчает, и тогда ее мучительный страх перед этими тварями наконец-то пойдет на убыль.
Похоже, в деревушке не было ни одного амуши, третий пункт придется отложить на потом. А насчет первого она и сама не знала, чего ей хочется больше – чтобы «повелитель амулетов» осрамился или вкусного бульона и любовных утех на привале. Попросить помощи у Хитроумного всяко не помешает: чтобы им тут не задали взбучку, и чтобы она при любом раскладе осталась в выигрыше.
Из кособокой халупы вышла женщина в залатанной юбке и тунике с цветастым обережным шитьем. Знатная работа: прихотливые узоры сплетаются-расплетаются, аж в глазах рябит, наверняка вышивали келтари – хозяева деревушки постарались защитить свою прислугу от опасных соседей. Лицо морщинистое, темные с проседью волосы скручены в небрежный узел. Бабец далеко за сороковник, на глазок определила Глодия. Видать, тут не самое распаршивое для людей местечко, если те до таких лет доживают. Хотя, возможно, ее украли недавно.
Женщина принялась собирать развешанное на веревках белье. Ее передразнивало трое сойгрунов – скакали вокруг, потешно копировали движения, что-то лопотали, но держались на расстоянии и ничем не кидались. Она не обращала на них внимания. Закончив, направилась с корзиной по цветущей, как аллея в парке, улице и на крыльце каждого домишки что-нибудь оставляла. Небось всю деревню обстирывает. Сойгруны ускакали в противоположную сторону.
– Щас, – шепнул подельнице Дирвен.