– Опять Хаос приснился?
– Ага…
Он уже не помнил, что именно было во сне, но его колотила дрожь, как будто окатили ледяной водой.
– А ну, тихо, баламуты! – осадил надсмотрщик. – Без конца порядки нарушаете, да еще в час полуденного отдохновения орете, не даете подремать честным людям, ничего святого для вас нет! Вот достроим княжескую тюрьму, и вас туда первых на жительство определят! Князь наш – великий маг, он все видит… Ишаки безмозглые, только шум поднимать горазды!
Своей руганью он перебудил остальных. Увидев, что работники заворочались, махнул рукой и громогласно рявкнул:
– Вставай, бездельники! Кто рано встает, тот Кадаха радует! Солнышко уже не так палит, за работу!
Дирвена так и подмывало уйти. Бросить этих двух мерзавок, и пусть выбираются отсюда, как хотят. Но раз взялся за дело, доведи до конца – ты же не кто-нибудь, а повелитель амулетов!
Сдержит он свое обещание, но перед тем как они покатятся в Ларвезу, всё им начистоту выскажет. Глодию он многому научил по части работы с артефактами, а она по-прежнему подло отказывает ему в поимелове, и к Мейлат его не подпускает. А та во всем ее слушается, этой вареной рыбешке Щукино покровительство важнее, чем любовь.
Так и пробормотала, глядя на него, как побитая собачонка:
– Я вижу, что я тебе нравлюсь, но я не хочу рассердить Клименду, она ведь против…
Тьфу! И вовсе она ему не нравится, но сгодилась бы за неимением лучшего.
В другой раз, уловив из их перепалки, что раньше они вели семейную жизнь, Мейлат радостно заулыбалась:
– Так вы муж и жена?
– Мы разведены! – в один голос рявкнули бывшие супруги.
Дуреха с тех пор даже глядеть в его сторону избегала.
Вдобавок Глодия не упускала случая наплевать Дирвену в душу. Уже охрип ей доказывать, что он не из этих, и он всегда боролся против этой мерзопакости, мало ли что у него было с Наипервейшей Сволочью – Эдмар сам виноват.
– А если бы ты был не из этих, у тебя бы на парней не вставало! – злорадно выпалила в ответ Щука.
Дура деревенская. Что она понимает в высоких материях…
С горя Дирвен во время стоянок отправлялся бродить по окрестностям – якобы на охоту, за дичью на прокорм щучьему величеству, а на самом деле с тайной надеждой встретить какую-нибудь служаночку из местной деревушки. Хорошо бы не старую и не страхолюдину, но на худой конец сойдет какая угодно. Однажды ему повезло: за излучиной реки, на цветущем зеленом берегу, увидел сразу трех теток, одетых в пеструю рвань.
Тощие, как грабли, но для прислуги народца это обычное дело: в Рофе рабы нарочно ели поменьше, чтоб их самих не сожрали. На вурван и оборотней вроде не похожи. Светлые до блеклой желтизны волосы заплетены в длинные косы. Две постарше, с огрубевшими смуглыми лицами, третья выглядит ровесницей Глодии и Мейлат.
Дирвен выждал, когда младшая отобьется от своих товарок, и окликнул по-сурийски:
– Эй, до вашей деревни далеко?
Девчонка так и подскочила на месте – до сих пор Дирвена скрывал от нее «Мимогляд» – но не бросилась наутек, а уставилась на него с недоумением и опаской.
– Ты здешняя?
Та наморщила лоб, как будто силясь уразуметь, что он сказал. То ли вовсе не знает сурийского, то ли у местных свое наречие.
Попытался объяснить жестами, чего ему надо – и снова повезло, она оказалась понятливая. Укрылись за кустами, чтобы старшие их не увидели. Дирвен глядел на костлявую желтоволосую пигалицу со смесью симпатии и презрения: ну, хоть одна нашлась, которой нужна любовь – и в то же время ясно, что она распоследняя шлюха, раз перед первым встречным ноги раздвигает. Не лучше Хеледики. Он уже кончал, когда почувствовал щекотку на бедре: то ли метелка травы – но с чего бы ей ползать туда-сюда, то ли крупное насекомое…
Отстранился от партнерши с легким отвращением, тяжело дыша, скосил глаза, и тут увидел, что это волосяная кисточка на конце длинного хвоста. По-крысиному голого, изжелта-розоватого… Черты лица, зубы, ушные раковины – все как у людей, а под юбкой хвост!
Шарахнулся от нее с застрявшим в горле воплем. Вмазал бы, но запутался в сползших штанах и упал, а когда перекатился, изготовившись к бою, этой твари уже след простыл. Все три хвостатых тетки прытко удирали, на ходу плетя отводящие чары. Дирвен не стал их преследовать: верный способ себя выдать, а ему это незачем. Иначе гадина поплатилась бы за обман.
Поддернув и застегнув штаны, направился к стоянке, пиная по дороге все, что можно было пнуть. Хотелось ему невтерпеж хоть кого-нибудь поиметь – и поимелово состоялось, но поимел он не годную девицу, а в буквальном смысле «хоть кого-нибудь»! Надо же было на такую засаду нарваться… А виноваты во всем две сволочных недотроги – Щука с Мейлат, да еще Рогатая Госпожа, которая никогда не упустит случая над ним поглумиться.