– Какие колеса? – после такой прелюдии он ожидал как минимум убийства или разбойного грабежа. – Всего-то? Починщики из летучей артели ставят взамен изношенных колес новые, почему эти проходимцы к ним не обратились?
Проходимцы – это, скорее всего, рабочие с участка по соседству. Надо как можно скорее набрать людей в достаточном количестве, чтобы было кому разбираться с такими инцидентами.
– Осмелюсь покорно молвить, господин наместник, у нашей тележки были воистину дивные колеса! Бартогской работы, да из особого металла, который плавят токмо в иноземных печах, да с бартогскими черными кольцами по ободу, которые смягчают ход – с ними последняя рухлядь идет как по маслу, а будучи сняты, те кольца при изрядном усилии тянутся, но не рвутся. Сносу бы им не было, да нашлись бесстыжие люди…
– А вы сами где взяли эти колеса? На складе у починщиков таких нет.
– Так у бартожцев и взяли, господин наместник, – Ватахур-нуба показал в ту сторону, где расчищали площадку под воздушный порт.
– То есть, вы их утянули с бартогской стройки, а потом кто-то бесстыжий утянул их у вас? И кого я после этого должен привлечь к ответственности?
– Нет-нет, господин наместник, такие дела у нас не одобряются! – артельщик протестующе замахал руками. – Мы их выменяли у тамошних на карайпу, все было честь по чести.
– Что такое карайпа?
– Благословенный напиток, господин наместник, его из черноигольной мананаги варят, которая весьма для карайпы годится. Хорошее питье, от него все, что видят глаза, становится удивительным, а человек обретает душевное счастье. Парни из моей артели нашли черноигольник, наварили в достатке, и мы бартогские колеса выменяли, а это ворье тут как тут…
Мананаги росли в Олосохаре где поодиночке, а где целыми семействами, попадались они и в окрестностях Ляраны. Иные выглядели, как ощетиненные иглами нефритовые колонны, другие напоминали причудливые скульптуры, составленные из мясистых зеленых лепешек или шаров, усеянных шипами.
«Вот тоска, и я теперь за все это отвечаю… Причем непонятно, такие дела противозаконны – или закона на этот счет пока нет, и то, что я сделаю, будет полицейским произволом?»
– Много карайпы у вас осталось?
– Половину употребили, но запас есть, преподнесем господину наместнику с величайшим почтением!
– Идем.
Он поднялся на ноги. Уже лучше. Головокружение отпустило.
Ватахур-нуба, не чуя подвоха, привел его к себе в шатер. Раскидал ворох свалявшихся войлочных одеял, которыми укрывались по ночам, когда песчаное царство остывало под холодными звездами, и глазам явились две медных баклаги с краниками. Пятнистые, потускневшие, слегка помятые – словно исконные обитатели пустыни пробрались в людское стойбище и прикинулись посудой. В придачу среди тряпья лежали три поясных фляжки.
– Это все?
– Нынешний запас, господин наместник, а как закончится – еще наварим.
– Больше не наварите. Человек от этого зелья теряет рассудок, видит не то, что есть, и не сознает, что делает. Поэтому карайпа в Ляране под запретом. Нельзя ни пить, ни варить, ни пускать в оборот для обмена. Все, что есть, подлежит конфискации и уничтожению.
После этой речи, при гробовом молчании работников, не смевших перечить вслух, он вытащил баклаги наружу и отвернул первый краник, похожий на крючковатый нос. Побежала темная с прозеленью струйка, распространяя крепкий горьковато-травяной запах.
– Не надо! – сдавленно ахнул Ватахур-нуба. – Господин наместник, ваша мудрость велика, но нельзя же… Солнце же печет…
Игнорируя протесты, Хантре с ожесточенным чувством должностного лица при исполнении открыл вторую баклагу и с помощью заклинания эффектно вышиб пробки из фляжек.
Несколько мгновений все в тишине смотрели, как пахучее зелье утекает в песок, а потом худощавый работник с перекошенными плечами запрокинул лицо к небесам и протяжно запел, словно был один-одинешенек в целом мире. Еще двое начали приплясывать на месте, топчась по брошенным инструментам. Кто-то опрокинул пинком ведерко со строительным раствором и расхохотался.
– Я лишь хотел дерзновенно молвить, не надлежит это делать на солнцепеке, господин наместник, – умиротворенно произнес Ватахур-нуба. – Блаженство-то какое, только ноги у меня теперь короткие, и куда мне такие длинные руки, они же как виноградные лозы растут и растут, вон докуда уже доросли…
Хантре понял, что совершил чудовищную ошибку. Это варево из кактуса не надо было сливать при высокой температуре, потому что испарения. О чем и пытался предупредить артельщик, а он не послушал, и что теперь делать?
Похоже, на него карайпа подействовала не так, как на остальных. Неожиданно вспомнилось, что сказал ему Кем в Аленде незадолго до того, как они угодили в ловушку. Вспомнилось и тут же исчезло. Это было что-то важное, ключевое, но почему-то для него недоступное.