– Но какие налоги с рабов… – в недоумении заметил Руверет, наверняка припомнивший казначейские выкладки по Сирафу.
– Не с рабов, господа, а с наемных работников на ваших сахарных плантациях. Буду взимать подоходный налог с их жалования.
Уж лучше бы он обрушил потолок на головы присутствующим – это произвело бы не столь сокрушительный эффект.
– Но раз они и так плохо живут, может быть, ты освободишь их от налогов? – спросила лекарка, не потерявшая дара речи, в отличие от остальных.
– Зинта, я же не собираюсь задушить их непомерными поборами – буду брать с жалования работников такой налог, чтобы оставшегося им хватало на еду и прочее необходимое, – добил оппонентов ляранский стервец.
– Князь, я предложил бы обсудить нам с вами эти вопросы в приватном порядке. Я убежден, мы сумеем найти взаимовыгодный компромисс с учетом всех обстоятельств и дальнейших перспектив, – король-финансист оживился, как после стаканчика целебного зелья, в тусклых больных глазах появился блеск.
Деловые переговоры – его стихия, он наконец-то почувствовал себя полезным. А Суно боялся даже думать о том, что скажет Зинте сегодня вечером. Он слишком хорошо ее знал, чтобы надеяться увильнуть от разговора о колониях. Хоть ночевать домой не езди. Гм, что если нынче вечером кому-то из коллег срочно понадобится его помощь?.. Но это будет всего лишь отсрочка, о Сирафе Зинта не забудет. Еще и начнет искать информацию на стороне. Круг общения у лекарки обширный, ей же такого понарасскажут… Нет, лучше не откладывать.
Возможно, у него на лице проступило на миг несчастное выражение, потому что Крелдон метнул ему предупреждающий взгляд – словно ткнул заточенным карандашом. Они заранее условились не обмениваться на этой встрече мыслевестями: иные из сильных магов, находясь рядом, могут уловить твое сообщение, даже если оно адресовано не им и защищено чарами. Таких по пальцам перечесть, Суно не принадлежит к их числу, зато коллега Шеро на это способен. И демоны разберут коллегу Эдмара – какие свои возможности он до поры, до времени не афиширует.
Согласно протоколу, полагалось устроить перерыв для неофициальных бесед. Зинта с шилидской принцессой отправились в соседний зал смотреть картины, Крелдон и Руверет расположились на диванчике в углу. Орвехту пришла на память детская книжка «Жабий король и кузнечик-скрипач»: большой, обрюзгший, мрачновато-бесстрастный глава Ложи и похожий на печальную сухонькую мумию пожилой монарх весьма напоминали персонажей с тех картинок. Разве что Руверет без скрипки. Подпольные критиканы уже додумались изображать Шеро на карикатурах в виде Жабьего короля.
Сам он вслед за Тейзургом подошел к окну. Хорошо бы выяснить, в курсе ли тот, что руководство Ложи отлично понимало, с какими конкурентами имеет дело в Треуголье. Хотя этого стервеца просто так не расколешь, захочет – намекнет, а не захочет – так и будет голову морочить.
– Надеюсь, коллега Эдмар, вы уже в добром здравии? Нас всех опечалило это досадное недоразумение, меня в особенности, ведь я руководил операцией. С функционерами, которые вели наблюдение за объектом и не удосужились вас идентифицировать, проведены разъяснительные беседы. Впрочем, вряд ли у них были шансы сделать правильные выводы, не могу не отдать должное вашей непревзойденной маскировке.
– Лестно это слышать, коллега Суно, от вас – тем более, – благосклонно промурлыкал собеседник. – Мы ведь тоже знать не знали, что это вы, когда нанесли ответный удар. Думали, что за нами увязались канальи из тех, кто втайне служит Лорме.
Из зала за арочным проемом доносились голоса принцессы и лекарки, которая с грехом пополам объяснялась по-сурийски. Те остановились перед громадным полотном Персойга, изображавшим посещение королевской четой корабельных верфей в Батриде. Зинта в темно-зеленом с серебром, Касинат в темно-красном с золотом – словно два роскошных цветка посреди строгого интерьера. Орвехт снова ощутил укол тревоги: хорошо любоваться издали, пока тебя не приперли к стенке неудобными вопросами.
У Зинты в последнее время бурлит в крови истинно доброжительская жажда справедливости. Вначале он надеялся, что это скоро пройдет, будет вытеснено проснувшимся материнским инстинктом, но однажды понял, что плохо он Зинту знает. Это и есть проснувшийся инстинкт: навести порядок в мире, в котором предстоит жить ее ребенку. Надо признать, дела в этом мире и впрямь обстоят неважно. Будем честны, дорогие коллеги: чем Сираф лучше Накопителей? Ну, разве тем, что рабам в колониях руки-ноги не усекают. Но Суно Орвехт – человек системы, он давно приучился пользоваться пресловутым шкафом со скелетами, игнорируя гниющие кости. А по мнению лекарки под дланью Тавше, кости надо выгрести и похоронить, и навсегда с этим покончить, и шкаф отмыть с мылом.