У них тут два лагеря или каждый сам за себя и против всех? О незримую преграду шмякнулась чья-то оторванная пятерня, почти человеческая, но с загнутыми желтоватыми когтями. Упала на землю, секунду-другую полежала – и поползла, загребая узловатыми пальцами, обратно в гущу сражения. Вокруг театральным занавесом колыхалось грязно-серое марево, скрывающее перспективу. В воздухе висел мясной запах, смешанный с неведомым приторным ароматом, то ли изысканным и почти завлекательным, то ли до тошноты мерзким.
А самое страшное происходило в некотором отдалении: там на фоне слоистой мути то яростно сшибались, то отскакивали в разные стороны синий в черных разводах смерч с ужасающей разинутой пастью и некто, похожий на гигантского тритона с пурпурным зубчатым хребтом.
– На подданных Лиса кто-то напал? – спросил Кемурт, надеясь, что сейчас они уберутся отсюда, пока целы.
– Весь этот сброд – его подданные, – отозвался Эдмар.
И произнес уже другим голосом – так, что его услышали все:
– Не хочу мешать вашему приятному времяпрепровождению, господа, но боюсь, князю Серебряному Лису это не понравится.
На миг кутерьма затихла, а потом кто-то выкрикнул:
– Нет у нас больше князя! Сгинул Серебряный Лис!
Побоище возобновилось. У Кема обмякли ноги, когда он заметил, что кошмарный синий смерч и тяжеломордый тритон, не прекращая своей боевой пляски, двинулись в их сторону.
Еле смог выдавить:
– Что это?..
Его сковало мертвящее оцепенение, и в то же время все инстинкты вопили: беги, пока не поздно! Хотя рассудком он понимал, что рядом с двумя сильными магами безопасней, чем где-либо еще. На худой конец у Хантре есть меч, тот самый, которым он Тугорру прикончил. А у него на шее висит «Солнечный проводник», защищающий от обитателей Нижнего мира… Но спасет ли амулет от этого?
– Если не ошибаюсь, вы с Харменгерой друг другу представлены, – тоном светского повесы отозвался Тейзург. – И Тирлана ты уже видел. Меня ничуть не удивляет, что они затеяли выяснять, кто круче… Другой вопрос, куда делся Лис.
Кемурт глянул на него сбоку: на скулах желваки, радужка сияет золотой лавой, и зрачки как будто стали вертикальными – разительный контраст с небрежно-скучающей интонацией. Разъярился из-за того, что ему рубашку с кружевами дерьмом и кровищей заляпали? Или беспокоится за Лиса?
– Дай руку, – отрывисто произнес Хантре. – Мне нужен телесный контакт с тобой.
– О-о… – Эдмар оживился, но дальше высказаться не успел – рыжий перебил:
– Для поиска. У тебя были близкие отношения с Лисом, и я через тебя, по цепочке, попробую определить, где он сейчас.
Маги взялись за руки.
А синий смерч – гиблая жуть высотой в три-четыре человеческих роста, с клыками по окружности зева и кровоточащими ранами на подвижном щетинистом теле – тем временем приблизился к людям, и следом прискакал его противник, чудовищный тритон-переросток. Тоже с рваными ранами на боках и кровоподтеками, тем более заметными, что кожа у этой твари была точь-в-точь человеческая. Один из зубьев полосато-пурпурного гребня вдоль хребта болтался на мясном лоскуте.
Толпу дерущихся помельче эти двое рассекали, словно пара больших рыбин подернутый ряской пруд.
Харменгера перекинулась первая. Мгновение – и перед ними стоит нагая женщина с синей кожей в извилистых темных узорах. Безупречно стройная, мечта ваятеля, а из одежды на ней только сапоги. Кем судорожно сглотнул. Очарование разрушали рога, торчащие черным полумесяцем из кроваво-красной шевелюры, и длинный суставчатый хвост наподобие бича.
У Тирлана на смену облика ушло некоторое время: тритоноподобная тварь начала ужиматься в размерах, и одновременно из нее постепенно вылеплялось человеческое тело. Под бледной кожей, словно черви, перемещались мускулы, меняя расположение и форму. Появились штаны и запачканная кровью безрукавка телесного цвета. Глянув на его гладкое набрякшее лицо, Кем не то, что ощутил оторопь – едва ли не кишки скрутило. Уж лучше смотреть на Харменгеру.
Раны, которые они нанесли друг другу, никуда не делись. Оба выглядели избитыми, но, похоже, были не прочь продолжить.
– Золотоглазый, плохи дела, – заговорила демоница. – Лис пропал. Совсем. Кто его, неизвестно, но ты же в курсе, мы такое чувствуем сразу.
– У кого плохи, у кого наоборот, – ухмыльнулся ее противник, сплюнув кровью.