– Где Лис? – озираясь, произнес Тейзург. – Оно же сработало…
– Еще как сработало. Ты когда-нибудь роды принимал?
– Сейчас важнее найти Лиса, – ясно было, что на Нинодию ему плевать. – Заклинание справилось с ловушкой, но я по-прежнему его не чувствую…
– Уже нашелся, – Хантре кивнул на роженицу, которая с перекошенным лицом завалилась на ложе и опять застонала. – Ее ребенок – это и есть Лиса. Только теперь уже не демон.
– Но как… – Эдмар умолк и нахмурился. – Хм, вот как… Тогда, боюсь, это необратимое изменение. Лиса должна выжить. Вернуться сейчас в Хиалу в таком виде для нее крайне нежелательно. Позови Северного Пса и отправляйся за лекарем. Кем, а ты собери этот хворост и разожги костер.
Стаскивая в кучу раскиданные ветки, Кемурт краем глаза увидел, как пронесся над еловыми верхушками снежный вихрь, обернувшийся громадным белым псом. Хантре перекинулся, запрыгнул ему на спину, и они умчались.
Вскоре запылал огонь. Эдмар тем временем разрезал на Нинодии одежду и постелил добытые из кладовки чистые простыни. Похоже, он использовал какие-то заклинания, воздействующие на процесс родов. Кем топтался в сторонке, по ту сторону костра. Его не звали подойти ближе, он и не подходил.
Нинодия молчала – наверное, тоже из-за какого-то заклятья. Тейзург обычно заботился о своих удобствах, не очень-то считаясь с окружающими, если только это не Хантре, не Зинта или не кто-нибудь еще, в ком он заинтересован.
А потом глядевший в сторону леса Кем услышал за треском пламени негромкое хныканье. И вслед за тем расстроенный голос Эдмара:
– Лисичка моя, что же ты с собой сделала?
Он оглянулся: маг держал в руках сверток из одеяла. Нинодия лежала, как труп, под окровавленной простыней. Хотя нет – ее грудь вздымалась и опускалась, потом она начала с каждым вздохом издавать тихие стоны.
Налетел порыв ветра, и как будто громадное облако стремительно скользнуло над лесом, а в следующий миг возле костра опустился на подтаявший снег Дохрау с двумя наездниками. Хантре соскочил и попытался помочь своей спутнице, но та пренебрежительно фыркнула: «Заботиться надо о тех, кто действительно в этом нуждается», – и слезла сама. Говорила она по-молонски. Женщина средних лет, коротко стриженая, с решительным волевым лицом. Поверх лекарской одежды – меховая шуба, которую рыжий, видимо, достал для нее из кладовки. Эту шубу она сбросила ему на руки и сразу направилась к пациенткам.
Кемурт, спохватившись, низко поклонился Зимнему Псу.
Оборвав Эдмара, который начал что-то говорить, лекарка вынула из ножен священный кинжал и призвала силу Тавше.
– Она из Паяны, – пояснил подошедший Хантре. – Ее зовут Ринальва.
Издали донесся собачий лай.
– Нинодию ищут. Ничего, сейчас мы отсюда улетим.
Кемурт упустил тот момент, когда Дохрау увеличился в размерах: только что был с лошадь, а теперь уже с мебельный фургон, запряженный лошадью. Хотя, если понадобится, он может вырасти еще больше.
Лекарка окликнула их с Хантре, велела перенести Нинодию. Та пришла в себя и просила «хоть глоточек винишечка».
– Нужна кормилица, – бросила Ринальва Тейзургу.
Даже тот принял ее властный тон, как должное.
Хеледика рассказывала, как они весной сбежали из Аленды – их унес на себе Дохрау, и Кем порой думал: жаль, его там не было, вот бы тоже разок прокатиться на спине у Северного Пса… А теперь его желание сбылось. Уселись верхом, друг за другом. Ему велели присматривать за Нинодией, а Лису положили в тряпичную люльку для переноски детей, которую сноровисто примотала к своему телу лекарка.
Кем приготовился к болтанке, но они двигались плавно, несмотря на ураганную скорость. Одной рукой он обхватил сидевшую впереди пассажирку, другой вцепился в космы мягкой шерсти. Внизу проносились верхушки елок, лиственниц, сосен вперемежку с зелеными, хотя и присыпанными снегом кронами лиственных деревьев. Мелькнула группа всадников, которые придержали лошадей и смотрели в их сторону.
– Мы для них выглядим, как низко летящее облако, – сказал Хантре. – Если подняться выше, будет интересней, но там холодно.
Раскисшие сугробы остались позади. Под ними сменяли друг друга поля, крыши, дороги, потом засверкала серебром большая река, и Кемурт понял, что это Бегона, по которой проходит граница. Снова перелески, деревни, поля, огороды – но это уже другая страна.
Море черепичных крыш с флюгерами и кирпичными трубами. Дохрау опустился на мостовую. Теперь он со своими пассажирами уже не притворялся облаком, и на них уставились прохожие.