– Как же так?.. – пробормотал гнупи, обескуражено глядя на господина. – А может, мы его лучше поколотим?.. Или заколдуем так, чтоб не смог сам расколдоваться? Как же без него-то…
– Увы, Шнырь, такие, как он, не должны долго жить. Его жизненный опыт надо обнулить, и это единственный гарантированный способ.
В груди у Шныря что-то заныло – не так люто, как в том страшном зимнем видении про собаку, но все равно стало тоскливо. А господин Тейзург сидел в кресле с бокалом вина – бледнее покойника, недобро сощуренные глаза сияют расплавленным золотом. Как на поминках. Гнупи горестно шмыгнул носом.
– Шнырь, мне самому грустно, но деваться некуда. Придется его убить. Я не могу допустить, чтобы он стал сильнее меня. Сейчас мы на равных, однако с учетом того, что он за сущность, такой риск есть. Да еще и дели его с теми, с другими, с третьими… Это невыносимо и оскорбительно. Обычно Стражи долго не живут – они рано погибают и возвращаются в новом воплощении, словно цветок, который цветет недолго, и потом на той же ветке раскрывается новый бутон. Поверь, Шнырь, так для всех будет лучше. И это не будет преступлением, я всего лишь помогу свершиться необходимому – согласно заведенному в Сонхи порядку. Я сделаю это правильно, максимально щадящим способом.
– Северный Пёс за него осерчает! – уцепился за спасительный довод Шнырь.
Планы господина его огорошили не хуже, чем заклятье экзорциста или выплеснутые из окошка на голову помои. Вдобавок он и сам не мог понять, из-за чего так расстроился: хотел же отомстить рыжему ворюге… Да, но он ведь не хотел, чтобы рыжий насовсем исчез…
– Хантре не исчезнет, не беспокойся, – криво усмехнулся господин, словно угадав, о чем подумал насупленный собеседник. – Родится снова, и мы его найдем.
– А он будет помнить про то, как у меня крыску отнял, и про все остальное?
– Нет. В том-то и смысл этой операции. Шнырь, я хочу сделать, как лучше. Исчезнуть он может, если его не убить. Осознает свою истинную природу – и уйдет к себе подобным, – закатив глаза, Тейзург глянул на потолок с белыми лепными ирисами.
– По чердакам что ли будет ошиваться, заодно с другим кошачьим сбродом?
– Да если бы. Есть тут всем известная парочка альтруистов, которым никто слова поперек сказать не может… И вряд ли они станут возражать, если к ним присоединиться еще и третий. Обрадуются и свалят на него часть своей работы! – новая кривая ухмылка получилась у господина еще выразительней предыдущей. – После того, что произошло в Хиале, такой риск нельзя сбрасывать со счета. На первый взгляд, в этом ничего страшного, но… Но я этого не хочу. Шнырь, он мой. И мне он нужен такой, как раньше, а не такой, каким он может стать, если его сейчас не остановить. Одну я уже потерял, не хочу еще и другого потерять.
Гнупи сидел, точно пришибленный, на полу возле камина, который не топили, потому что стояла жара, и смотрел, как Тейзург наливает в бокал остатки темно-красного вина. Может, еще передумает?.. Нет, вряд ли, это Шнырь нутром чуял.
– Не пытайся его предупредить и не забывай о наложенном на тебя заклятье. Откроешь рот, чтобы сболтнуть лишнее, и тебе конец. Угадай, что тебя ждет – учитывая, что ты вспомнил, кем был раньше?
– Неужто постылая человеческая доля? Ни-ни, господин, я ни за какие коврижки не сболтну!
Помолчав, он добавил:
– Только чего-то худо мне с этого…
– Да мне и самому невесело, – доверительно усмехнулся господин. – Но ты подумай о том, что мы его потом найдем, и всем будет хорошо.
– А сейчас-то все равно худо.
– Не оплакивай его раньше времени, это случится не сегодня и не завтра. Сначала надо разобраться с капиталами Королевского банка, а в этом деле его помощь незаменима. Я полагаю, до конца лета Хантре будет с нами, а потом… Что ж, потом произойдет неминуемое. Такие, как он, должны умирать в начале осени, и все закончится раньше, чем листья на деревьях станут рыжими, как его волосы, – поставив бокал на столик, Тейзург коротко и как будто с надрывом рассмеялся. – Вот интересно, в новом воплощении он будет таким же рыжим?
Говорил он без умолку, словно сам себя подбадривал, задумавши злое дело, и Шнырь, слушая его, совсем пригорюнился.