«Коровник-то у нас в деревне поприглядней, чем здешние хоромы», – с удовольствием вынесла вердикт Глодия.
Дома и глухие глинобитные заборы сплошь были выкрашены в серо-бурый, иззелена-бурый, тускло-бежевый, словно краску тут гонят из навоза. Хотя она знала, что не из навоза, а из шуглы, местного ядовитого растения. Не дура, перед отъездом почитала путеводитель про эту несуразную страну.
Порой она выбиралась из Докуям-Чара поглядеть на город, заодно тренировалась с «Верным провожатым» – артефактом в виде деревянного человечка с граненой бусиной вместо головы. Повинуясь мысленным командам, амулет запоминал дорогу и на обратном пути подсказывал направление, главное – не зевай и вовремя улавливай импульсы. В первый раз Глодия заблудилась, пришлось потратиться на «ночную гостиницу» – пропахший тошнотворными благовониями зал с гамаками в два ряда: для тех, кто припозднился и не хочет добираться домой по опасной темной Сакханде. Но потом она приноровилась использовать «Провожатый» и больше не плутала.
Так себе городишко, хоть и столица Мадры. Нигде ни колонн, ни лепнины, зато повсюду на плоских крышах беседки для чаепитий – большей частью неказистые, как будто их дети из палочек смастерили. Дом как навозная куча, да в придачу этакая ерундовина сверху торчит. Нет бы делали, как в Ларвезе, чтобы двускатные черепичные кровли с узорными флюгерами.
Женские и мужские уборные друг от друга особняком: приметишь издали заведение с ведерком на вывеске, а потом окажется, что тебе не сюда. Вдобавок цены кусаются – ежели понос, разоришься. Ну, да местный народишко приспособился оправляться по закоулкам. Вначале Глодия держала фасон, памятуя о том, что она из культурной страны, но потом на все плюнула и тоже стала присаживаться по малой нужде, где приспичит. Дикари же кругом, а из своих никто не узнает. Главное, чтобы городская стража не застукала, тогда заставят раскошелиться за нарушение общественного порядка, но она тоже не промах: сделала свое дело – и сразу делай ноги, Ланки в помощь.
Воровской бог Ланки – покровитель Сакханды, там и тут со стен его храмов улыбались ослепительные золотые маски. Проходя мимо, Глодия про себя возносила коротенькую молитву, но внутрь не заворачивала: как известно, они с Зерл друг друга недолюбливают, и если ей сейчас нужна помощь Неотступной, негоже бить поклоны Хитроумному – на двух телегах не уедешь.
Были здесь и дворцы с разноцветными мозаиками, точь-в-точь потрепанные лоскутные половики. Таких, чтобы как новенькие, раз, два и обчелся. Самая яркая и затейливая мозаика украшала царскую резиденцию на главной площади. Побывать бы внутри, но кто же Глодию туда пустит? На лбу не написано, что она тоже коронованная особа.
Купила по дешевке зонтик, тут многие с ними ходят для защиты от палящего солнца. Выбрала какой поярче, розовый с желтыми и лиловыми цветами, и сразу почувствовала себя изысканной дамой: она ведь не кто-нибудь – опальная королева Ларвезы, которая скитается по свету в поисках беглого короля-засранца.
Зунак и Бесто подбросили Дирвену в постель дохлого варана, заляпанного синей, зеленой и фиолетовой краской – не иначе, с мерзопакостным намеком. Ясно, что они, не Шевтун ведь, джубы народ серьезный, интересуются только настольными играми, а кроме них четверых сюда никто не может зайти, охранное заклятье не пустит.
Рассвирепевший Дирвен схватил дохлятину за хвост и выкинул наружу, придав ускорение «Быстрой лопатой». Попал в кучку сойгрунов на другой стороне улицы – те, усевшись в кружок, хвастались и мерились браслетами, до которых они падки, как чворки до оброненных мелких вещиц. У этих тварей ноги кузнечиков, а торсы и головы человеческие, и у каждого на тощих руках болтается множество браслетов: медных, кожаных, бронзовых, сплетенных из цветных ниток, украшенных самоцветами, высушенными ягодами или стеклянными бусинами – для них все едино.
Когда прилетел варан, сойгруны сперва брызнули в разные стороны, потом негодующе заверещали и всей гурьбой помчались по улице.
– Придурки, – процедил им вслед Дирвен.
Последнее, что он увидел, перед тем как вернуться в шатер: сойгруны налетели на кого-то длинного и грациозного, с головы до пят закутанного в голубой плащ – амуши, или вурван, или даже песчанница, а может, кто-то неведомый, о ком не во всякой энциклопедии написано. Образовалась куча-мала, над которой заплясали блескучие вспышки: сбитый с ног прохожий применил магию.
Для Джахагата в этом происшествии не было ничего из ряда вон выходящего.
Город-рынок так и норовил закружить тебе голову путаницей кривых улочек. Многие дома тут были ярко раскрашены, из глинобитных стен барельефами скалились черепа, торчали слоновьи бивни или иголки сплющенных высушенных мананаг – гляди в оба, чтоб не напороться. На иных фасадах были выложены мозаики из глазурованных керамических черепков, стекляшек, костей, зеркальных осколков и речных ракушек. Вперемежку с халупами стояли истрепанные шатры в гирляндах бубенчиков и линялых заплатах. Попадались строения без окон и дверей – туда войдешь только по изнаночным тропкам, но для волшебного народца это не препятствие.