– Поторапливайся, да пойдем, – шепнула она Гулдону, который сосредоточенно допивал вино из подрагивающего в пальцах стакана.
– Заметили? – обратился к товарищам один из магов. – Врата Перехода открылись! Где-то рядом, за квартал от нас.
Судя по ответным репликам, кроме него это почувствовали еще двое. Врата Перехода соединяют Сонхи с другими мирами, и открывать их могут только сильнейшие из магов – или опытные маги, объединившиеся для этого в группы.
Молодые волшебники единодушно решили, что главное – обед, а с явившимся в Аленду путешественником-иномирцем пусть разбираются те, в чью компетенцию это входит.
Нинодия с облегчением вздохнула и возблагодарила про себя воровского бога Ланки, которого почитала, как своего покровителя: свезло им с этими Вратами – маги принялись строить догадки, кто да зачем пожаловал в Аленду, и о «приспособленцах» забыли. На радостях она тряхнула стариной: утянула поцарапанную яшмовую запонку в мельхиоровой оправе, выпавшую из манжеты Беглеца. Не то чтобы ей нужна была эта запонка, но удержаться не смогла: незаметно смахнула в подол, сунула в карман нарядного лилового платья в рюшах и оборках.
Гулдон со стуком поставил стакан, печально крякнул.
– Ну что ж, идем? Экипаж возьмем в складчину, живет он далековато. Что там за кутерьма на улице?
Хозяйка с помощницей уже тащили с кухни подносы – в самый раз пробраться к двери, пока недоброжелатели внимания не обращают… Но сперва надо расплатиться, а то скандала не миновать. Хозяйка глянула в их сторону:
– Прошу обождать, сейчас подойду к вам со счетом!
А с улицы и впрямь доносился нарастающий шум: лаяли собаки, орали вороны, завывал ветер, что-то скребло и грохотало… В зале задребезжали стекла.
– Что там делается! – оторопело пробормотал Беглец, повернувшись к окну.
Нинодия тяжело привстала, ухватившись за край стола, и тоже посмотрела: небо заволокло клубами пыли, разгулявшийся ветер рвал с каштанов листву, по тротуару промчалось, вихляясь и подскакивая, колесо от телеги. В воздухе кувыркались сорванные с голов шляпы и черной тучей вились вороны, да еще галки, голуби, речные чайки. Вся эта птичья орава не просто так сюда слетелась: она преследовала одинокого прохожего, который целеустремленно шагал, пригнувшись, против ветра, отбиваясь палкой и заклятьями от наседающих со всех сторон разъяренных собак – тех было не меньше дюжины.
Из пыльной взбаламученной бездны спикировал крухутак, и Нинодия потрясенно ахнула: сейчас как долбанет этого бедолагу своим страшным загнутым клювом… Но птицечеловек вместо этого заложил круг и полоснул жертву когтистой лапой, разодрав накинутый капюшон. Долбануть без игры в три загадки он по Условию никого не может.
– Тебе здесь не рады! – его негодующее хриплое карканье даже в ресторане услышали. – Убирайся, откуда пришел!
В следующий момент он словил заклятье и отлетел спиной вперед, теряя перья, отчаянно взмахивая длинными крыльями, но в дерево все-таки не влепился, успел выправиться – как будто сам ветер его подстраховал. Заложив новый вираж, крухутак с победным клекотом нагадил прохожему на голову.
– Сбесились они, что ли? – произнес кто-то за спиной у Нинодии.
– Да Грено опять напророчил! Вот вам человек, на которого весь мир ополчился – любуйтесь и наслаждайтесь!
– Интересно, за что? Никогда о подобном не слышал…
– А сейчас узнаем, он сюда идет.
Хозяйка рванулась к двери – запереть от греха подальше, но один из магов Ложи ее удержал:
– Не надо. Мы должны выяснить, в чем дело. Возможный ущерб будет возмещен в установленном законом порядке.
– Так его же обгадили с головы до ног… – беспомощно пробормотала владелица ресторана. – А он сюда зайдет… А тут посетители…
– Получить информацию важнее, – возразил другой волшебник.
Человек приближался, его глаза одержимо сверкали на грязном окровавленном лице. Одежда в пятнах крови и потеках свежего помета, штаны в клочья порваны собаками. В правой руке палка – и он умело орудовал этой палкой, обороняясь от своры дворняг, а левую держал за пазухой, словно там спрятано что-то ценное. Загорелый, немолодой – из тех крепких жилистых стариков, которые борозды не испортят. Нинодии почудилось в нем что-то знакомое: можно побиться об заклад, уже встречались, но где и когда?
Хозяйка смотрела на него, недобро сощурясь: небось, всей душой желала удачи его преследователям, потому что если нечто этакое ввалится в ее чистенькое заведение – потом закрывайся до завтра и все здесь отмывай. В ее взгляде так и читалось: хоть бы не дошел, чтоб тебя…