Он дошел.
Вместе с ним в зал ворвалась заполошно орущая чайка, но тут же кубарем вылетела наружу, после чего дверь захлопнулась. Снаружи в нее колотились и царапались с лаем, карканьем, пронзительными воплями. Дверь содрогалась, но выдерживала напор. Кто-то использовал заклятье, и на окна разом опустились жалюзи. В ресторане воцарился полумрак – заодно с отвратительной вонью крухутакова помета.
– Благодарствую за теплую встречу, дорогие коллеги! Вот уж не ожидал, что наши достопочтенные архимаги так расстараются ради скромного путешественника!
Сдернув с ближайшего стола скатерть, гость утер с лица помет и кровь – тут-то Нинодия его и узнала.
– Какие архимаги?.. – нарушил молчание волшебник, раньше других преодолевший замешательство.
– Твое начальство, Джамо, какие же еще! – с сарказмом отозвался достопочтенный Зибелдон, яростно вытирая руки.
– Так ведь нет больше архимагов! – заметил другой функционер Ложи. – Разве вы об этом не знаете?
– В каком смысле нет? Куда они делись?
– Одни погибли во время смуты, когда Дирвен учинил переворот, другие добровольно отказались от власти в пользу Верховного Мага Светлейшей Ложи. Когда вы в последний раз посещали Сонхи, достопочтенный коллега?
– Когда Сокровенный Круг дал мне пинка под зад, тогда и посещал, – проворчал путешественник по мирам. – И кто же стал Верховным Магом? Надеюсь, это не…
– Достопочтеннеший Шеро Крелдон, – с особой торжественно-уважительной интонацией произнес собеседник.
– Хвала богам! Я уж было подумал, что это стервец Тейзург… А кто расстарался и наложил на меня это пакостное заклятье, из-за которого все, что шевелится, атакует меня, как злейшего врага?
Из недоуменных реплик Нинодия поняла, что присутствующие об этом ничего не знают и даже никогда не слышали о подобных заклятьях.
В дверь бились так, что она ходила ходуном. На окна тоже сыпались удары, звенели разбитые стекла, но частый переплет не позволял обезумевшим преследователям пробраться внутрь.
– Коллеги, если хотите о чем-то спросить, после спросите, сперва ответьте на мой вопрос, – вновь перехватил инициативу Зибелдон. – Я разыскиваю неопытного путешественника, который, предположительно, отправился гулять по мирам и заблудился. Кто-нибудь из вас знает или, может быть, видел этого человека?
Он что-то вытащил из-за пазухи. Чей там портрет, Нинодия разглядеть через головы не могла.
– Да кто ж его не знает!
– Кто это? – Зибелдон подобрался, как охотничья собака, напавшая на след.
– Очень похож на Хантре Кайдо, наемника Тейзурга.
– Только у коллеги Хантре волосы рыжие, а не седые, но в остальном вылитый он.
– Давно он тут появился? – справился гость.
– Меньше года, в месяц Совы.
– Кайдо маг-возвратник из древних, скитался по чужим мирам, но ничего об этом не помнит – его околдовали, память отшибло. Его кто-то ищет?
Бывший архимаг не успел ответить, потому что в этот момент одна из оконных рам все-таки хрустнула. Жалюзи заколыхались под напором ринувшейся в зал вороньей стаи, следом пролезла похожая на волка собака. Зибелдон развернулся в сторону кухни, к возникшей из ниоткуда туманно-перламутровой арке.
– Бывайте, коллеги! Благодарю за помощь!
Собака прыгнула на него, но отлетела в сторону. Он шагнул к арке, и тут с угрожающим скрипом и дребезжанием сорвался с места буфет, до сих пор тихо-мирно стоявший у стены. Поехал по полу, круша столы и стулья, стремительно набирая скорость, и с разгону обрушился на путешественника.
В следующее мгновение Врата Перехода исчезли.
По разгромленному залу с карканьем метались вороны. Собака, поджав хвост, скулила возле двери, виновато поглядывая на людей. На полу лежал разбитый буфет – точнее, его нижняя половина, а верхнюю как будто отломили, и куда она делась, можно только гадать. Хозяйка, держась за сердце, уселась на стул. Маги выглядели сосредоточенными: обменивались мыслевестями со своим начальством. А на улице опять светило солнце, ветер угомонился.
– Посидели, называется, в приличном заведении, – буркнула Нинодия, повернувшись к Беглецу. – Если б Зинта мне чрево не запечатала, я бы от волнения уже десять раз тут разродилась! Ох ты ж, страсти какие…
Труднее всего притворяться, будто не замечаешь хонкусов, которые кувыркаются в воздухе над прилавком с пряностями, норовя взметнуть из раскрытого мешочка щепотку молотого перца или куручума, чтобы прохожие начали чихать и тереть глаза. Или фиолетового джуба, который пристроился к игрокам в сандалу под навесом харчевни и ждет, когда можно будет вступить в игру, аж ногой в разношенном ботинке от нетерпения притоптывает. Или парочку сойгрунов, которые прискакали в сумерках вместе с караваном и невесть зачем вертятся возле клеток с павлинами. Или амуши в замызганном балахоне с мышиными скелетиками, увязавшегося за важным бородатым сурийцем и его закутанной женой – с издевательскими гримасами, неприличными жестами и комичными танцевальными ужимками.