Глодия преданно и наивно хлопала глазами, а про себя думала: «Эк завернул, пустобрех, ну прямо-таки проповедник на храмовой площади! А у самого рожа-то худосочная, небось мрете вы там, как мухи по осени, у своих кровопийц бесконечно заботливых…»
На обратном пути из Джахагата в Роф Дирвен нашел клад.
Возвращались из города-рынка кружным путем: вурваны, которые приценивались к Ниларье, могли снарядить погоню. Для лучшего в Сонхи амулетчика отбиться от этих тварей – плевое дело, но Зунак и Бесто заладили, что царица Лорма не велела ни с кем драться. Шевтун поддержал их, джубы месилова не любят: ради войны приходится отвлекаться от Игры. Зато для джубов весь окружающий мир – словно доска сандалу, и они знают о нем такое, чего не знают остальные.
– В этой местности есть заворот, и мы можем сделать ход скулонским узлом! – произнес он гнусаво и значительно, с торжеством глядя на своих спутников. – Таких мест на свете мало, но здесь, хвала Игре, особенное место.
«Скулонский узел» – термин из сандалу магов, прием из арсенала самых крутых мастеров: вот и все, что Дирвен об этом знал. Присмиревшие Зунак и Бесто тоже вряд ли взяли в толк, о чем идет речь, у амуши другие забавы. А старый Татобур повеселел и одобрительно цокнул языком, они с джубом обменялись понимающими взглядами. Ниларья, посмотрев на деда, тоже воспрянула духом.
– Эти попрыгальцы пойдут сойгруном или уточкой, а мы заложим по краю заворота скулонский узел! – Шевтун издал характерный для джубов булькающий смешок. – Где им нас поймать!
«Попрыгальцами» любители сандалу называли бестолковых неопытных игроков, которые переставляют фигурки, не просчитывая ходы и не улавливая логику партии.
Вот они и двинулись этим самым скулонским узлом, что бы оно ни означало. Дирвена разбирало любопытство, но если спросишь – Зунак и Бесто поднимут на смех, им только дай повод. Зато однажды он подслушал, как Татобур объяснял Ниларье:
– Пространство, в котором мы живем, не всюду одинаковое. Представь себе дом, внутри которого одна большая комната, и такой же дом, разделенный внутренними стенами, со вторым этажом и лестницами, и еще один дом, обросший изнаночными комнатами и коридорами, да с висячим мостиком, который соединяет его с домом на другой стороне улицы. Вот и пространство такое же разное, люди этого не замечают, а джубы чувствуют. Кто научился играть в сандалу, тот может представить себе, как оно устроено.
В школе амулетчиков был ознакомительный курс «Введение в общую теорию пространства», там о похожих вещах рассказывали, но Дирвен слушал вполуха – его интересовала практика, а не ученая заумь. На работу с амулетами это не влияет, так что можно не париться.
Они уже третий день петляли среди невысоких пестровато-бурых скал и зарослей древовидного кустарника. Впереди шагал джуб, за ним Ниларья, потом Татобур, потом Бесто и Зунак (или Зунак и Бесто – эти порой менялись местами, один присаживался на карачки, второй через него перемахивал залихватским сальто) и замыкающим Дирвен. Настроение было паршивое, как в самые черные времена работы на Ложу: два старых мерзавца, Татобур и Шевтун, сговорились против него, чтобы он не мог с девчонкой словом перемолвиться, и не соглашались поменять построение. С досады Дирвен пинал все, что ни подвернется.
А подворачивалось тут немало странного: яблочные огрызки, шишки северных елей, рваная подметка, пустая деревянная рамка для картины, треснувшая фаянсовая миска, от удара распавшаяся на осколки. В самих предметах ничего необычного, но откуда они взялись в тропической глуши?
Дохлая черепаха, которую он вначале принял за камень. Ощетиненная хрупкими шипами морская раковина – ее пнуть не успел, Зунак сцапала раньше. Потрепанный складной зонтик в цветочек, эта находка досталась Бесто, который сразу начал с зонтиком выкрутасничать, словно шут перед публикой.
– Господин Шевтун, откуда здесь все эти вещи? – послышался голос Ниларьи.
– Из заворота выпадают, – отозвался джуб. – Что попало в заворот, то хозяин не найдет.
Какая-то пространственная фиглятина, сделал вывод Дирвен.
В отдалении в траве еще что-то валялось, но им было сказано не сходить с условной тропинки, которую прокладывал их провожатый: на шаг вправо-влево еще можно, а дальше нельзя. Судя по тому, что сейчас даже амуши без возражений ему подчинялись, лезть на рожон не стоило.
– Мы идем по краю заворота, – объяснил внучке Татобур. – Это как перебираться по камням через речку – если оступишься, ничего хорошего.