– Ладно, – бесцветным голосом произнес Джамо. – Я понял. Придется попробовать.
– И можешь перед выходом набить карманы, – Дирвен зачерпнул горсть монет, высыпал обратно звякающим ручейком. – До вас у меня все тут лежало в мешочках и шкатулках, а теперь хуже чем в сортире. Наводить порядок будут эти гады, а ты бери, сколько сможешь унести.
– Клад народца? – догадался парень.
Ненадолго замолчал, что-то прикидывая в уме.
– А можно… Можно, я чуть побольше возьму? Сколько поместится в мешке за спиной. Тут вон сколько золота, ты же не обеднеешь, а я всю жизнь за кусок хлеба бился… В карманах много не унесешь… Можно, а? Ты ведь король и повелитель амулетов, что тебе несколько сотен монет, у тебя же тут горы золота…
– Ну ты и придурок… Не боишься, что тебе придется с этим мешком за спиной «Прыжок хамелеона» выполнить? Между прочим, рекомендуется в первый раз это делать без груза и в удобной одежде, чтоб не сбиться с нужного настроя.
– Я попробую!
Он смотрел на Дирвена просительно и отчаянно. Видать, вконец рехнулся от жадности.
– А мешок-то где возьмешь? – презрительно ухмыльнулся повелитель амулетов.
– У меня есть, – неуклюже усевшись, он задрал полы куртки и расстегнул пряжку широкого матерчатого пояса, который оказался свернутой котомкой с двумя широкими лямками и продернутым через горловину шнурком. – Можно, я сюда наберу, сколько поместится?
– Валяй, если тебе нахапать денег важнее, чем выжить. А я посмотрю, как ты через стенку с мешком золота пройдешь… И потом тебе через пол-Исшоды с этой ношей ковылять. Ну, дело твое, я предупредил.
Скорее всего, застрянет в скале, и это будет результат его собственного выбора. А Дирвен за его выбор не отвечает, так же как не отвечает за то, что вытворяли в Аленде олосохарские пугала и Шаклемонг со своей бандой.
– Сколько нагребешь и вынесешь – все твое. Но я бы на твоем месте приберег мешок для того, чтоб какой-нибудь жратвы по дороге насобирать. Я скоро вернусь, кое-что принесу. Этих двоих не трогай, с ними у меня будет отдельный разговор. И не подходи к ним, понял?
Джамо кивнул, теребя мешок. Видно было, что ему не терпится накидать туда золота, аж пальцы подрагивают.
Отдав последовательно несколько команд своим артефактам, Дирвен перенастроил ловушку: теперь она сузилась до небольшого пятачка, на котором лежали двое магов, и в то же время ее сдерживающая сила в несколько раз увеличилась. Вот будет подлость, если за время его отсутствия эти гады очухаются и освободятся… Но он обернется мигом, одна нога здесь, другая там.
Достопочтенный коллега Сибрехт, изможденный старичок в мешковатом бутылочно-зеленом сюртуке с нашитыми в три ряда карманами на пуговицах, напоминал чудаковатого пенсионера, живущего в тихом запущенном квартале вроде того же Треуголья. Величайший специалист по амулетам, только благодаря этому и уцелевший во время смуты. Властелин Сонхи решил, что он может быть полезен, и его держали в подвальном каземате на скудной кормежке, но не измывались, как над остальными.
Когда узурпаторов вышвырнули, он вместе с другими архимагами добровольно сложил полномочия, а потом изъявил желание вернуться на службу и присягнул Крелдону. Власть его мало интересовала, главное – заниматься любимым делом, а в каком чине, это уже вопрос второстепенный. Хотя Генеральный советник по артефактам – весьма достойная должность, и почета не меньше, чем в былые времена. И на день рождения Шеро его пригласили, в отличие от Аджимонга, который уже перестал надеяться и на всех удостоившихся косился с затаенной обидой, как нищий родственник-приживал, которого не позвали на семейное торжество.
Сибрехт проконсультировал коллег по части защиты от нежелательных мыслевестей и теперь явился с инспекцией. Обошел коридоры и комнаты, останавливаясь там, где были спрятаны блокирующие артефакты, и наконец выдал заключение:
– Неплохо, коллеги, весьма неплохо. Мы сделали все, от нас зависящее, и можем уповать, что никакие безобразия не омрачат праздник. Я знаю только два артефакта, которые теоретически могли бы пробить такую защиту – это «Морская труба» и «Крик альбатроса». Но это весьма редкие артефакты, к тому же тут многое зависит, как вы знаете, от личной силы амулетчика. Вряд ли недоброжелатели Верховного Мага пойдут на такую бессмысленную провокацию, а от рядовых дебоширов и шутников мы будем надежно защищены.
– Студенты могут что угодно учинить, – озабоченно заметил Аджимонг. – Они еще раньше прозвали нашего достопочтеннейшего главу, – тут он понизил голос до конфиденциального шепота, – душителем свободы… С них станется!