Первый, кто попался ему навстречу в резиденции Ложи, был сияющий коллега Сумрехт, помощник Аджимонга. В отличие от своего начальника, он не переживал по поводу того, что Верховный Маг не пригласил его на день рождения – ему это в любом случае не светило, зато искренне наслаждался бурной подготовкой к празднику.
– Достопочтенный коллега Орвехт, только вас ждем! Сейчас будем утверждать эскиз тортика, идемте скорее!
Надо ли объяснять, что ему сейчас не до тортиков, дорогие коллеги? С другой стороны, у математиков с пространственниками модель «невода» пока еще не готова, а взглянуть на эскиз кондитерского чуда все-таки любопытно.
Трехмерное магическое изображение висело над овальным столиком из молочной яшмы, вокруг столпились высокопоставленные функционеры Ложи, их помощники и секретари.
– Оцените сию красоту, коллеги! – взглянув на вошедшего Суно, торжественно провозгласил Аджимонг. – Все здесь не просто так, а со смыслом! Две облитые взбитым шоколадом полусферы с одинаковыми розочками символизируют монолитное единение Ларвезы и Светлейшей Ложи, а это – шоколадная фигура мага, подобная башне, скрепляющая союз королевской и магической власти, а также подчеркивающая ведущую роль Ложи в нашем государстве. Каллиграфическая надпись съедобным золоченым кремом – «С Днем Рождения, Дорогой Юбиляр!» Эскиз, скромно отмечу, мой собственный. Можно сказать, выстраданный, из глубины сердца… Надеюсь, ни у кого не будет возражений, принимаем единогласно?
«На дне объекта замечено магическое возмущение».
Мыслевесть из Треуголья заставила Орвехта сорваться с места, коллеги перед ним благоразумно расступились.
Каждый шаг давался с трудом, как будто бредешь по горло в трясине, на пределе сил преодолевая сопротивление вязкой среды, и со всех сторон тебя окружает что-то невидимое, но при этом склизкое, отвратительное, как гниющая мертвечина. Еще и холод до костей пробирает – холод грязной стылой воды, в которую если канешь с головой, уже не вынырнешь.
Одно он знал наверняка: это не имеет ничего общего с «Прыжком хамелеона». «Прыжок» он все-таки выполнил, скала осталась позади, и вряд ли Дирвен причастен к тому, что с ним сейчас происходит. Похоже, это какие-то здешние чары, в которые он по случайности вляпался. Было ощущение, что эта гнилая трясина существует давным-давно, сотни тысяч лет ее никто не тревожил – он первый. Понять бы, как из нее выбраться, амулеты здесь бесполезны, а он не маг, чтобы применить что-то другое…
Стоило задаться этим вопросом – и сразу пришел ответ: БРОСЬ МЕШОК, НАЛЕГКЕ УЙДЕШЬ. Как будто сама трясина подсказала. Надо всего-навсего бросить мешок, и тогда его выпустят, и дальше он без помех пойдет своей дорогой – с амулетами, с лепешками и орехами, которыми поделился Дирвен, с распиханными по карманам золотыми монетами, разве не заманчивая перспектива?
Только он этот мешок не бросит. Ни за что. Не дождетесь.
Стиснув зубы, с каждым шагом заново выдираясь из цепкой хватки этой безымянной дряни, Кемурт тащился вперед, еле переставляя ноги. А над головой сияло солнце, вокруг порхали тропические бабочки, перекликались цикады и птицы – им было невдомек, что с человеком творится что-то неладное.
Приподнять голову удалось с четвертого раза. Даже в лежачем положении голова кружилась, а при попытке осмотреться все поплыло, как отражение в текучей воде. Успел разглядеть, что рядом лежит Эдмар с разбитым лицом, они находятся в просторном темноватом помещении, от края до края заполненном рыбьей чешуей. Но пахнет не рыбой, а нагретым камнем, металлом, потом. Вдобавок чем-то изысканным и пряным – духи Эдмара, который даже на грабеж (если называть вещи своими именами) отправился со всеми атрибутами, свидетельствующими об утонченном вкусе своего обладателя.
Кое-как сфокусировав взгляд, Хантре понял, что на полу вовсе не чешуя, а несметные россыпи золотых и серебряных монет. Видимо, это и есть пресловутые капиталы Королевского банка, которые должны куда-нибудь запропаститься, чтобы Сираф достался Тейзургу.
И лежат они прямо на монетах: больно, неудобно, руки-ноги затекли. Вдобавок их как будто со всех сторон окружает невидимое желе. Зимой, когда побывали в Жафеньяле, видели там торговца, продававшего ящериц и других мелких зверушек, живьем заключенных внутрь подвесок из прозрачной смолы. Хантре тогда одним махом уничтожил весь его товар – не было другого способа освободить медленно умиравших пленников. А теперь он сам угодил в похожую ловушку, и ему не хватает сил, чтобы из нее вырваться.