– Диету соблюдаю, – угрюмо ответил Верховный Маг. – Экая гадость, это похуже трех нескромных сестричек и веселого парикмахера из Мехины… Теперь долго кусок в горло не полезет, а послезавтра торт будет уже не тот. Флаченда, Хеледика, угощайтесь!
Флаченда, слушавшая откровения Дирвена с удивленным и заинтересованным выражением на лице, радостно всплеснула руками. Невозмутимая, как вырезанная из песчаника статуэтка, Хеледика воспитанно поблагодарила. После этого они поделили кулинарный шедевр, располовинив шоколадную фигуру мага, и деликатно устроились с тарелками в сторонке, за столиком для игры в сандалу. Аджимонг посмотрел на них долгим печальным взглядом, сокрушенно покачал головой, но ничего не сказал.
– Суно, езжай-ка в Треуголье, – распорядился Шеро. – Какое уж тут веселье… И приступайте, чем скорее, тем лучше. Еды с собой возьми, ежели у тебя аппетит не отшибло.
Заворачивая в салфетки нарезанный ломтиками сыр и балык, Суно услышал возглас Реквехта:
– Коллеги, сколько мы еще будем слушать про «годную задницу», прошу прощения за дословную цитату?! Предлагаю обсудить вопрос о неотложных мероприятиях по нравственному воспитанию наших молодых магов и амулетчиков, в целях недопущения в дальнейшем такого… такого… Даже слова-то для сего безобразия не подберу!
– Воистину золотое предложение, коллега Реквехт! – с энтузиазмом подхватил Аджимонг. – Я готов в течение восьмицы составить план мероприятий и заняться организационной частью, а также курированием этого полезнейшего направления нашей работы! И мы сегодня все-таки споем, как собирались – это будет наша нравственная победа и достойный ответ на отвратительную диверсию, это сплотит и воодушевит нас!
Когда Суно выбрался на соседнюю улицу и сел в коляску, хор в несколько сотен луженых глоток затянул славословие Верховному Магу.
Стоит потерять сознание – в два счета перекинешься. Он это понимал, поэтому удерживался возле кромки: забытье словно темное дремотное море, шагни туда – и оно поглотит тебя с головой. Временами накатывают волны прибоя, но всегда можно отступить подальше. Пока еще можно.
Двигаться в физическом теле не было сил, и на магию не было сил, все без остатка вытягивал ошейник. Иногда – в те промежутки, когда Дирвена в пещере не было – Тейзург приподнимал ему голову и поил водой из глиняной кружки с надбитыми краями.
– Почему… не… не убил… – с трудом ворочая языком, произнес Хантре.
Давно ведь мог это сделать: он владеет изощренной техникой боя, позволяющей вывести противника из игры всего лишь нажатием на одну из особых точек. Правильное прикосновение – и мерзавец парализован, а после добить ударом в висок или придушить. Сколько угодно было подходящих моментов, при близком физическом контакте…
– Все бы тебе убивать, – ухмыльнулся собеседник. – И что потом? Напряги свои кошачьи мозги, мы тут замурованы. Врата Хиалы открыть не сможем – блокирующий артефакт установлен снаружи, до него не добраться. Артефакты, которые тянут из нас силу, тоже находятся снаружи, он все предусмотрел. Я не уверен, что в таком состоянии, как сейчас, смогу воспользоваться «Прыжком хамелеона» без риска застрять в скале. При этом еды и воды у нас будет в обрез – остатки того, что он в очередной раз принесет. Так называемый Властелин Сонхи обыграл меня, и я перед ним бессилен…
Эдмар говорил угнетенным голосом, а радужка его многозначительно сощуренных глаз сияла расплавленным золотом, в придачу к ухмылке. Напрашивался вывод, что не так уж он бессилен, и «Властелин Сонхи» предусмотрел не все – что-то важное упустил.
Будь Хантре на его месте, Дирвен уже был бы покойником… И они были бы замурованы в скале вместе с разлагающимся трупом? То-то Эдмар не спешит снять с него ошейник. Не может, потому что в пещере нет подходящего инструмента – или не хочет, опасаясь, что напарник, сорвавшись, разрушит его непонятные планы?
Во всяком случае, силы у Тейзурга прибывало, как будто он нашел источник, из которого тянул по мере возможностей. Часть этой силы забирали у него аккумулирующие артефакты, но на все без остатка их мощности не хватало, и кое-что оставалось в его распоряжении.
А Кем и Шнырь все-таки спаслись: благодаря иномирскому гриму Дирвен не узнал Кемурта и позволил ему уйти – хотя бы один повод для радости.
Плохо, что избавиться от денег до сих пор не удалось. Он чувствовал, что где-то в отдалении плетется магическая паутина, и как только она будет готова – Ложа вернет свое, тогда в Сирафе, который так и останется ларвезийской колонией, еще долго ничего не изменится…