Темная волна в ползучих стеклянистых переливах, с привкусом тоски и поражения, плеснула совсем близко, словно приглашая. Он на шаг отступил. Забытье – не выход.
– Дирвен подтвердил свою репутацию угробища – и угробил, как он наивно полагает, мою репутацию, – Тейзург склонился над ним, искривив в усмешке распухшие потрескавшиеся губы. – Ты это слышал?
– Что слышал?
– А, ты ведь сейчас не воспринимаешь мыслевести… Многое потерял!
Дирвен с полчаса рассказывал о том, как поимел Эту Сволочь, во всех подробностях, прерываясь лишь затем, чтобы хлебнуть пива. Теперь весь мир знает, что он гаду Эдмару отомстил, не остался в долгу, с ним шутки плохи! Придурки из Ложи, бывшие кураторы, под конец начали его стыдить, а чего ему стыдиться – это же он поимел, а не его поимели.
Допив остатки пива, полез на скалу – собрать амулеты, которые заряжались от артефактов-поглотителей, вытягивающих силу у запертых в пещере магов, и положить на их место те, что принес взамен. Они были спрятаны в укромных местах в гуще ползучего кустарника и от народца защищены оберегами, ни одна местная паскуда близко не подберется. А человеку сюда не залезть без «Кошколаза», и то надо быть нехилым амулетчиком, чтобы «Кошколазом» воспользоваться, иначе запросто шею свернешь. Других амулетчиков поблизости нет, Джамо со своим мешком уже далеко ушлепал. Ну и пусть себе идет, хотя, раз сокровища оказались не кладом народца, а похищенными капиталами Королевского банка, можно было с ним не делиться.
Надо еще и «Пятокрылы» зарядить – они изношенные, с запасом на год или чуть больше, но с подзарядкой лет пять прослужат. Только для этого придется их здесь надолго оставить… Хотя заряжать амулеты можно в несколько приемов, и если, приходя сюда, класть их возле одной из тускло-золотых пирамидок размером с кулак, а потом забирать, получится в самый раз.
Додумавшись до этого решения, Дирвен уселся на опутанный лианами выступ и начал расшнуровывать ботинок, чтобы вытащить оттуда истертый кожаный кругляш. Тут-то его и накрыло.
Похоже то ли на подземный толчок, то ли на порыв ураганного ветра, хотя не было ни ветра, ни признаков землетрясения. Его натурально тряхануло от импульсов амулетов, и он в панике ухватился за скалу, успев отдать «Кошколазу» команду на удержание.
Хмель мигом выветрился. Первым делом он подумал на гада Эдмара, но эта поиметая сволочь сейчас в пещере, и все артефакты работают как надо… И это точно не Ложа. И не чары народца. И вообще ничего вокруг не происходит. Погода безветренная, нагревшийся за день скальный хребет неподвижен, листва кустарника шевелится только там, где ее тревожат насекомые или мелкие птички, которые, кстати, ведут себя спокойно – а его так и прошивает исходящими от взбесившихся амулетов импульсами. Как будто он на берегу моря, и от горизонта надвигается волна Ниато высотой с дом, хотя до моря отсюда, как до луны.
Это случилось, когда Орвехт, отдав порцию силы на «невод», который, по заверениям коллег-пространственников, вот-вот будет готов, собрался перекусить балыком с праздничного стола. Как будто налетел ветер и разом задребезжали все оконные стекла. Хотя ветра не было, и стекла в оккупированном Ложей заброшенном доме не дребезжали. Работа остановилась, все прислушивались к своим ощущением, обмениваясь недоуменными взглядами.
– Врата Перехода, – сказала наконец Бригинса Тайчемонг, принадлежавшая к числу старейших пространственников – суховатая и прямая, с аккуратными белесыми буклями, гроза студентов Магической Академии.
– Кто-то пытается их открыть? – спросил молодой коллега из тех, кого мобилизовали в Треуголье на отдачу силы для «невода».
– Скорее уж кто-то пытается их выломать, – хмыкнула пожилая волшебница. – По моим впечатлениям, какая-то сущность хочет войти, но для нашего мира это нежеланный гость, для которого Врата закрыты.
Это продолжалось с четверть часа, охватившее магов напряжение не отпускало, и невидимые «стекла» дребезжали все сильнее, а потом – ощущение багрово-золотой вспышки, и все прекратилось.
– Страж Мира запечатал Врата для этой сущности, – произнес один из пространственников. – Хвала богам… За работу, коллеги, пока Дирвен с нашими деньгами ничего не учудил!
Налетевший ветер заставил отступить темное море забытья: только что Хантре стоял у кромки прибоя – а теперь оно отхлынуло. И… И вовсе он не Хантре, был им когда-то давно, а в этом рождении у него другое имя. Не разобрать какое, хотя кто-то настойчиво зовет его по имени, так настойчиво, что вся текущая реальность ходит ходуном.