Мои исцарапанные и покрытые волдырями ноги скользили в тени земли, а из горла вырывался крик. Я падала и падала сквозь грязь и камни, сквозь грязь и щебень. Мое дыхание превращалось в пыль, а песок не имел опоры.
Я думала, что падение продлится вечность, но потом меня выплюнули, как горький осадок, и я пролетела сквозь облака в аметистовом небе.
Если земля казалась неосязаемой, то небо – жидким. Оно давило на меня своей плотностью, а похожие на вату облака швыряли из стороны в сторону. Земля была вверху, а небо внизу, и я так часто переворачивалась, что от одежды остались одни лохмотья. За спиной развевались широкие полоски платья, напоминая изодранные крылья, и я беспомощно махала в воздухе руками, пытаясь взлететь, но мне удавалось только падать.
Пока вдруг падение не прекратилось.
Как будто сила притяжения – лишь ветерок, а я была легче травы. Кончики моих пальцев дрогнули, а потом я коснулась ногами земли. Изодранные полоски платья развевались вокруг меня, как крылья, которые хотели снова сложиться.
Встав на твердую землю, я почувствовала, как по ней прокатилась волна, и из почвы выросло целое море сияющих голубых цветков. Теперь земля была такой твердой, какой и должна быть, воздух наполнен ароматом цветов, а небо больше не казалось стремительным потоком, уносившим меня прочь.
Я была… здесь.
Я прошла по мосту в никуда и очутилась в неведанном мне месте. Я мало что знала, поскольку никогда не покидала своего городка в Седьмом королевстве, но знала, что я уже не в Орее.
И не была одинока.
На меня во все глаза смотрели люди, переводя взгляд на облака, сквозь которые я падала. Уже тогда я почувствовала в воздухе магию, хоть и не знала, что это за ощущение. Не знала, кем станут для меня эти безучастные наблюдатели. Не знала, почему их уши с заостренными кончиками.
Но скоро узнаю.
Минуют годы, и этот волшебный мир станет моим домом, но я никогда не забуду то бесконечное шествие по мосту. В свою очередь, фейри никогда не забудут, как я пронеслась по небу, будто птица с перебитыми крыльями. Именно так они всегда меня и называли.
Так что да, я боялась упасть. Но без падения я бы ни за что не приземлилась.
И как же это было прекрасно.
Глава 3
Аурен
Удар.
Ко мне вдруг резко возвращаются чувства.
Они с глухим стуком ударяются о границу моего сознания, как бревно о прибрежный камень. Это гулкий ровный звук, напоминающий о мертвых, выброшенных на берег вещах. Некоторые ощущения кажутся болезненно острыми, а другие притупились размытыми и давно утраченными воспоминаниями.
Удар.
Первое, что с напором врезается в сознание, – вкус. Словно пустота лишила меня чувств только для того, чтобы постепенно снова их вернуть.
Я чувствую на языке сладкий и древесный привкус сахарного тростника. Воображаю, как раздваивается стебель, как раздвигаются его края, чтобы я насладилась таящимся внутри вкусом. Помню, как еще маленькой девочкой клала его в рот и высасывала весь сахар. Ощущения настолько реальны, что я даже чувствую, как солнечный свет согревает тростник. Я будто возвращаюсь в Эннвин и снова его пробую. Рот наполняется слюной, когда вкус сахара становится насыщеннее.
Удар.
И вдруг меня окутывает запах.
Цветок. Но я не помню его названия, даже не помню, как он выглядит. Но стоит этому аромату проникнуть, и я вспоминаю, как прижималась носом к маминому пальто. Это воспоминание становится еще одним фрагментом в разрозненном сознании. Аромат насыщенный и глубокий, пьянящий своей цветочной свежестью, и теперь мне хочется заползти в этот цветок и дышать им вечно. Но не только из-за запаха – из-за мамы. Потому что этот успокаивающий аромат лип к ней, как и я сама.
Почуяв запахи, нос, похоже, снова дышит. Затхлый воздух пустоты заменяет мамин запах на что-то более глубокое и безудержное. Словно я попала в пещеру, которую тысячи лет не тревожили ни свет, ни чужое дыхание.
Удар.
Удар.
Следом чувствую кожей другое ощущение. По рукам и ногам проносится искра, возрождающая возможность снова ощущать прикосновения.
А пробуждает это воспоминание рука, которая держит мою ладонь. Это ощущение такое реалистичное, что я сжимаю пальцы, хотя снова кажется, будто я падаю, а желудок ухает вниз вместе с остальным телом. Но эта ладонь, эта мозолистая теплая хватка… Я не вижу его лица, не слышу голоса, но узнаю отцовскую руку. Сильную и уверенную. Дарящую ощущение безопасности. Держась за нее, я знала, что со мной не случится ни ужасов, ни горестей.
Удар.
Удар.
Затем ко мне неожиданно возвращается слух – в разъем моего сознания вставляют круглый предмет, поворачивающий замок.