Но я не делаю этого только потому, что не хочу разрушать весь портовый город, наводнив его тухлой рыбой, ведь знаю, что этого бы не хотела Аурен.
Она попросила бы пощадить невинных. А сейчас я вынужден предположить, что этот мужчина – один из них.
Потому, вместо того, чтобы обрушить на него свою испепеляющую силу, я наклоняюсь и шепчу с жестокой насмешкой:
– Беги.
Отшатнувшись, мужчина давится слюной, а потом поворачивается и бросается наутек, петляя по улицам в безумной спешке убежать от меня. И хотя его инстинкты притуплены от выпивки, он прекрасно осознает исходящую от меня угрозу. Чего нельзя сказать о других. На преступных господ запада и востока работало слишком много глупцов. Чересчур дерзкие, чересчур спокойные, чересчур уверенные – они полагали, что находятся во главе пищевой цепочки.
О, как же они ошибались.
Завтра Дерфорт проснется и увидит, что все кончено. Люди и здания прогнили насквозь и брошены в качестве предупреждения. Если кто-нибудь снова решит торговать людьми, я удостоверюсь, что они тоже встретятся со смертью – от моей руки или с помощью моего Гнева.
К слову, о них…
Я сворачиваю с улицы, увязая в прибрежном песке, и направляюсь к фигурам на берегу. Грудь пронзает резкая боль, и я слегка пошатываюсь, посмотрев на свои руки, на которых пульсируют вены гнили.
Они зачахли.
Я засовываю руку в карман и сжимаю в кулаке золотую ленту.
Подойдя ближе, я спрашиваю:
– Ты разобрался там?
Джадд ловко ловит кинжал, который подбрасывал в воздухе, а затем вкладывает его в ножны и выпрямляется, опираясь на своего тимбервинга. От ветра его блестящие светлые волосы падают на глаза, но он выглядит таким же веселым, как и всегда. Несмотря на то, что Джадд много времени провел в пути, о чем свидетельствует клочковатая щетина на его обычно гладком лице, он в хорошем настроении.
Может, причина кроется в этих истязаниях.
Он окидывает меня проницательным взглядом, пытаясь понять, в каком я настроении.
– Ну конечно, – говорит он. – Я удостоверился, что твое послание донесено четко и ясно до тех, кто находится в нейтральной зоне. Похоже, в ближайшее время никто не захочет захватить восточную или западную сторону.
– Хорошо.
– Но всегда найдутся другие.
Я киваю и подхожу к Гербу. Этот зверь не сравнится с быстротой Арго, и он меньше, но для своего возраста неплохо справляется с большими расстояниями.
– А когда они появятся…
Вижу, как в темноте блестят в улыбке зубы Джадда.
– Я с удовольствием нанесу еще один визит.
Я доволен. Может, Джадд и кажется самым добродушным из всех нас, но он неспроста входит в число моего Гнева.
На обратном пути из Первого королевства он остановился в Третьем королевстве, чтобы его тимбервинг отдохнул, но потом до него дошли известия, как я поступил с Галленрифом. Поэтому он пошел по моему следу, откуда-то узнав, что я направился в Дерфорт, и нашел меня здесь сегодня вечером еще до того, как я сошел на берег.
Если бы меня увидел любой другой человек, помимо моего Гнева, он бы развернулся и улетел в обратном направлении. Но не Джадд. Он увидел бурлящую во мне ярость и сразу спросил «Так кого мы убьем первым?».
Он еще не слышал о Слиянии. Об Аурен. О том, как король Толд, с которым он только что закончил переговоры, прилетел прямиком на Слияние и участвовал в суде над Аурен.
После того, как я все ему рассказал, Джадд был более чем счастлив присоединиться ко мне в свершении возмездия. Он жаждал уничтожить улицы, на которых пользовались Аурен и разрушали ее детство, вынудив поверить, что ее ценность заключается в том, чтобы ублажать других.
От одной только мысли, что она жила тут в страхе и была вынуждена сносить эти ужасы, моя ярость свивается в венах так туго, что каждая жилка в теле сжимается.
Мы садимся на тимбервингов, и Джадд смотрит на меня. Я сжимаю поводья, обхватив зверя бедрами и вздрагивая от непроходящей боли в груди.
– Ты в порядке?
Я стискиваю зубы. Подавляю боль.
– Нет.
И не буду. Пока не доберусь до нее. Пока не найду ее и свою мать.
Он внимательно на меня смотрит.
– Ты же не планируешь возвращаться в Четвертое королевство?
Я качаю головой.
– Ты лети. – Я показываю на тело, ничком лежащее на спине его тимбервинга. – И забери нашу поклажу. Он станет отличным подарком для Оза.
Привязанный к седлу Ману, словно по сигналу, начинает вертеться. Он пытается поднять голову и останавливает на мне злой взгляд карих глаз. Его смуглые щеки покрыты светлым песком, который липнет к распущенным черным волосам, пока сам он висит как мешок с картошкой.