— И как же вы охотитесь? — спросил я у одного из своих новых друзей.
— Чаще всего с ружьем. Но бывает, что кто-то отправляется на охоту с луком или арбалетом. В каждой семье есть хотя бы один лук. Некоторые делают сейчас луки из дерева, но хороший лук можно сделать только из рога горного козла.
Мы распрощались, и я долго не мог решить, как оценить полученные сведения. Одно казалось очевидным — нынешние минаро были, без сомнения, потомками коренных жителей этого района. Горные козлы, которым придавалось здесь столь большое значение, в других местах чрезвычайно малочисленны. Но как расценивать «воспоминания» или предания о том, что предки минаро охотились на горных козлов до изобретения лука и стрел? Не было ли описание хитрых охотничьих ловушек всего лишь легендой? Ведь поведали же мне другие мои собеседники из минаро, что когда-то у людей были копыта на ногах и они могли бегать так быстро, что ловили горных коз руками. Видя это, Царица фей отобрала у людей копыта и дала взамен нынешние тяжелые ступни, после чего люди вынуждены были искать новые способы охоты. Но даже и эта легенда лишь подтверждала чрезвычайно древние корни образа жизни нынешних минаро — народа охотников на горных коз.
Мы с Мисси оживленно обсуждали полученные сведения, понимая, что находимся на верном пути к раскрытию истории народа минаро.
— А рисунки горных козлов — кто их сделал и зачем? Ты спросил об этом? — поинтересовалась Мисси.
Мне пришлось признаться, что, увлеченный новыми данными, этот вопрос я как раз и упустил.
На следующее утро я направился к «священной роще». Моей целью было обследовать алтари у рощи и рисунки на близлежащих скалах. День обещал быть хорошим, и с места лагеря прекрасно просматривалась и простиравшаяся внизу долина, и окружавшие ее снежные вершины. Ниже уровня ледников видны были летние пастбища, которые когда-то занимали, надо думать, всю долину, еще не тронутую мотыгой земледельца. На них паслись огромные стада горных козлов. Остатки этих стад скрывались сегодня высоко в горах.
Горные козлы, как мне сказали, прекрасно приручаются, и на высокогорных пастбищах можно видеть их спокойно пасущимися рядом со стадами домашних овец. Я задавался вопросом, каковы были отношения древних охотников, покрывших окрестные скалы своими рисунками, и их охотничьей добычи? Новейшие исследования в этнографии позволяют предположить, что первобытный человек вполне мог сохранять «добрые» отношения со стадами животных, на которых он охотился. Быть может, охотники за горными козлами следовали долгое время за одним и тем же стадом, как это делают эскимосы, охотящиеся на карибу? Или же люди эпохи каменного века мирно сосуществовали с козьими стадами, убивая по одному-два животных лишь для того, чтобы утолить голод? И может быть, наши представления о крайне суровом характере жизни в каменном веке несколько преувеличены, и человек в это время вовсе не влачил полуголодное существование, пребывая в постоянном страхе, как это принято думать? В конце концов охотники на горных козлов могли ведь позволить себе роскошь посвящать время изящному изображению своих жертв? А раскопки на территории Европы? Не свидетельствуют ли они, что в охотничьи лагеря их обитатели собирались через определенные промежутки времени, соблюдая какие-то правила?
Главной проблемой было решить следующий вопрос: являются ли сегодняшние минаро потомками исконных обитателей здешних мест? Могут ли они быть последними могиканами того белого народа, который охотился в этих краях еще в каменном веке, покрывая рисунками здешние скалы?
К десяти часам утра в наш лагерь поднялся Цеван Риндзинг. Этот невысокий человек с треугольным лицом, кожа которого была выдублена горными ветрами и непогодой, считался в поселке одним из самых мудрых людей. Позднее я узнал, что он был «лабдраком», то есть служителем местных божеств.
Не теряя времени, свой первый вопрос я задал о происхождении наскальных изображений.
— Да, — ответил Цеван, — их делают по возвращении с охоты. Это нужно, чтобы отблагодарить Бабалашена, бога гор.
— И до сих пор? — недоверчиво поинтересовался я.
— Да, и до сих пор, хотя сейчас мы охотимся на козлов очень редко.
— Но, — возразил я, — некоторые из этих рисунков сделаны явно очень давно!
— Да, очень давно, — подтвердил мой собеседник.
Я не мог до конца поверить услышанному и через некоторое время вновь вернулся к начатой теме.