— После охоты, — объяснил в ответ Цеван, — рисуют козлов в знак благодарности за посланную удачу. Этот рисунок посвящается Бабалашену, богу удачи, хозяину стад и повелителю природы. Когда нам улыбнется удача и мы добываем козла, мы возлагаем его рога на алтарь Бабалашена или на алтарь богини плодородия Аби-Лхамо, святилище которой находится рядом.
Путешественники становятся свидетелями нанесения наскального рисунка, не отличающегося от созданных тысячелетия назад.
Чуть позже Цеван показал мне, как наносится рисунок на камень. Он взял острый обломок скальной породы и быстрыми точными ударами нанес на поверхность камня изображение горного козла.
— Очень просто. Видишь? — пояснил Цеван. — Сначала рисуешь крест в форме «х», потом — переднюю ногу, соединяя левые концы «х», а потом таким же образом — заднюю ногу. Затем добавляешь две недостающие ноги и, наконец, голову, хвост и рога. Всегда в этом порядке.
Похоже, я оказался первым человеком, берущим урок рисования в стиле каменного века! Урок этот был тем более увлекательным, что рисунок Цевана в точности соответствовал тому, что специалисты называют битриангулярным стилем. Я получил, таким образом, урок по самому древнему виду изобразительного искусства всех времен. Каким-то чудом козлы, нарисованные таким способом, выглядят одинаково живо и даже элегантно независимо от того, как начертишь начальное «х».
Оценивать все, что следовало из полученных данных, было тем не менее еще рано. Итак, что же мы имели на настоящий момент? Мы знали, что в этих местах живет народ, который до сих пор наносил на скалы изображения козлов, и были известны причины появления этих рисунков. Похоже, что в этом был ключ к пониманию не только природы местных наскальных рисунков, но и аналогичных изображений в Европе, относящихся к каменному веку. Охваченный нетерпением, я принялся расспрашивать Цевана о приемах охоты его народа.
— Не было ли у вас раньше стрел с каменными наконечниками? — такой довольно наивный вопрос задал я.
— Да, были, только давно. Мы их находим еще иногда в горах, а еще находим старые наконечники из металла, которые потерялись в древние времена во время охоты.
Этот простой ответ меня прямо-таки ошеломил. В других районах Гималаев, как и во многих районах Европы, когда люди обнаруживали наконечники древних стрел, будь они из кремня, железа или меди, находкам приписывалось сверхъестественное происхождение. Эти «громовые камни» не что иное, как стрелы, которые выпускает дракон, ревущий на небесах во время грозы, гласят тибетские легенды. А для минаро эти предметы не были чем-то сверхъестественным — это были просто наконечники стрел, потерянные их предками на охоте в давние времена. Прошлое и настоящее жили в Заскаре рядом и были нераздельны!
Так, совершенно неожиданно, мы не только обнаружили в Заскаре древнее поселение минаро, прошедшее через века почти без изменений, но и смогли связать их сегодняшние обычаи с самым распространенным во всем районе Гималаев видом искусства каменного века — изображением горного козла. Мы находились перед чудесным открытием в Гималаях людей, относящихся по языку к индоевропейцам, а по традициям — к каменному веку. Быть может, это было наше собственное прошлое, сохранившееся здесь в неизменном виде! Очевидно, что открытие это слишком значительно, чтобы отмахнуться от него, или, напротив, принять без дополнительных доказательств.
Итак, возникла острая необходимость составить новую программу исследований. Нам предстояло шаг за шагом прояснить все туманные моменты в истории минаро, живущих в долинах Заскара и Инда. Даже то, что уже сейчас казалось ясным, требовало дополнительных подтверждений. Столько сведений, подчас неполных, а иногда и откровенно не соответствующих действительности, было опубликовано об этом удивительном народе, что мы не имели права поспешно заключить, что обнаружили ариев, живущих в Азии с каменного века. Нельзя было полностью исключить и вероятность того, что минаро в Гималаях появились позже и усвоили обычаи другого народа, жившего в этих местах до них. Тем не менее у меня уже было смутное предчувствие, что нам удалось отыскать первую веху на пути к верному определению описанного Геродотом народа — дардов.
На следующее утро я поднялся в крепость, лежавшую по склону чуть выше поселка Гиагам. Часть стен была разрушена. На камнях крепости мне не удалось обнаружить следов изображений ни горного козла, ни каких-либо других. Крепостное сооружение состояло из пяти помещений, разделенных толстыми стенами. Оно возвышалось над отвесным обрывом. В целом сооружение идеально соответствовало цели, ради которой было построено, — обороне.