Как мне объяснили жители поселка, когда приближался враг, на стенах крепости зажигали огонь и люди спешили под ее защиту.
В такой защите жители долины нуждались еще в относительно недавние времена, когда сюда часто вторгались воинственные соседи. Только на протяжении XIX века Заскар выдержал больше дюжины вторжений, не считая грабительских набегов мелких банд. Именно существованием постоянной опасности объясняется, в частности, появление необычных головных уборов у местных женщин. Меня всегда удивлял вид работниц, идущих по полю в тяжелых чепцах с бирюзой и кораллами, богатство которых плохо сочеталось с повседневным трудом. Как мне пояснили, в случае приближения вражеского войска работницы могли бежать прямо в крепость, не заботясь о судьбе своего состояния, которое всегда носили на голове. Единственным минусом этой предусмотрительной меры предосторожности можно считать то, что с годами тяжеловесные головные уборы оставляют у женщин надо лбом и на макушке заметные проплешины. Ну что ж, всегда приходится чем-то жертвовать — или богатством, или красотой.
На следующий день я осмотрел развалины другой крепости, расположенной в поселке Хамелинг. Крепость возвышалась на холме и контролировала выход из ущелья. Некогда весь поселок помещался на этом холме, в пещерах которого, как мне рассказали, нашли прибежище первые поселенцы. Крепость была разрушена вражеской армией, пришедшей из района Манди (на южном склоне Гималаев), по всей видимости, в начале прошлого столетия. Один из местных старцев, по имени Таши Норбу, уверял меня, что в Манди и сегодня можно увидеть сокровища из храма их крепости. Крепость так и не была восстановлена после того, как Великобритания распространила свое «покровительство» на Ладакх и Заскар в 1848 году.
К сожалению, нам пришлось пробыть в Гиагаме меньше, чем хотелось бы. В район должен был прибыть сам далай-лама. Навстречу ему собирались отправиться все местные жители. Даже Нордруп заявил мне без обиняков, что не может быть и речи, чтобы он пропустил хотя бы одну минуту пребывания далай-ламы в здешних местах. Нам нужно было торопиться в Ролагонг — Долину цветов, чтобы успеть вместе с Нордрупом вовремя доставить лекарственные травы к месту назначения. Мы распрощались с нашими новыми друзьями, пообещав им вернуться так быстро, как только сможем.
Глава пятая. Женское царство
Оставив Гиагам, мы два дня поднимались по крутому и, казалось, бесконечному склону к заснеженному перевалу Ролагонг, лежащему на высоте 5100 метров. Здесь, в этой затерянной долине, по словам Нордрупа, еще не ступала нога европейца. По мере того как мы медленно продвигались вперед, нам открывались пространства засушливой и безлесной местности. Почему мне так по душе этот безрадостный пейзаж? Может быть, эти горы и есть мой настоящий дом, место, предназначенное мне для жизни природой? Я вспомнил, что тибетец Таши, сопровождавший меня в путешествии по Мустангу, заявил как-то: «Трава и вода: вот в чем счастье!»
Такое счастье не для меня. Я не создан для жизни на цветущей равнине: не выношу зелени, пышных лугов, терпеть не могу коров. Чувствую, что моя душа (и тело) должны пребывать среди бескрайних диких сухих степей. Пустыню и горы я не променяю на самую богатую плодородную долину. Кто знает, может, этот выбор достался мне по наследству вместе с генами и я лишь восстанавливаю в памяти давно забытое прошлое…
Перевал Мисси преодолела с трудом, хотя Нордруп помогал ей всякий раз, когда приходилось идти пешком. Мы начали спуск и вскоре оказались в окружении нескончаемых горных хребтов с зубчатыми вершинами.
Долина Ролагонг, пожалуй, настоящий край света. Она простирается в таких местах, куда редко забредают даже горные козлы. Здесь на высоте, доходящей до 6000 метров, талые снега питают влагой более трехсот видов цветковых растений. Цветы долины Ролагонг, растущие, наверное, выше всех цветов в мире, известны своими особыми лечебными свойствами. Сведения об их свойствах собирались веками. Каждое поколение делилось с последующим накопленным опытом. Цепь, связывающая нас с первыми сборщиками трав, протянулась, вероятно, на пятнадцать — тридцать тысяч лет и объединяет от четырехсот до девятисот поколений.
Купив целебных трав у старика (кроме него и его жены, в этом диком месте никто больше не живет), мы поспешили оставить Долину цветов, чтобы успеть укрыться от повалившего снега. Уходя из долины, я подумал с грустью, что скоро древняя цепь, соединяющая одинокого жителя Ролагонга с незапамятными временами, должно быть, оборвется. Это случится, как только в первый раз сюда доставят по шоссе современные медикаменты.