В поисках монахов, сведущих в истории Ламаюру, мы вместе с Нордрупом посетили множество часовен, «населенных» кровожадными божествами, чья внешняя свирепость резко контрастировала с безмятежной улыбкой Будды. Наконец мы встретили человека в красном одеянии, который, как нам показалось, был знающим и заслуживал доверия. К нашему удивлению, этот монах, так же как и другие наши собеседники, утверждал, что монастырь и расположенные в его окрестностях земли первоначально целиком и полностью принадлежали минаро.
Девушка в традиционном наряде минаро.
Мы выяснили, что некоторые живущие здесь монахи — выходцы из деревень минаро и что народ этот пользуется в Ламаюру глубоким уважением. Один раз в году в монастыре устраивается большой праздник, на который сотнями стекаются паломники со всей округи, населенной минаро.
Довольно интересен тот факт, что монастыри Ламаюру, Лингшот и Рингдом вместе с близлежащими деревнями образуют своеобразную независимую монастырскую вотчину, на которую никогда не распространялась власть правителей Ладакха и Заскара. Вероятно, первоначально эти монастыри служили прибежищем для крестьян и местных скотоводов, принадлежащих, по всей видимости, к племени минаро.
Между монастырём Ламаюру и Каргилом расположены три района: Хенеску, Карбу и Мулбекх, земли которых, если судить по легендам и рассказам, занимали минаро. И сегодня живущие здесь люди с тонкими чертами лица, тонким носом и вытянутым черепом по облику во многом схожи с минаро.
В Мулбекхе неподалеку от гигантской статуи Будды «грядущего», у которой в 1975 году я впервые увидел минаро, нам встретилась целая группа представителей этого народа, возвращавшихся в свои деревни на берегах Инда. Женщины красовались в причудливых приплюснутых шляпках с увядшими букетиками цветов. Грудь их украшали медные зеркала величиной с чайное блюдце, сверкавшие в лучах заката тысячами бликов. Мои попытки упросить их занять место перед объективом были встречены столь решительным отпором, что мне на минуту даже стало не по себе. Вероятно, я вызвал в душе этих амазонок волну негодования. Девушки с длинными косами и матовой кожей вновь представились мне необыкновенно красивыми. Что же касается матерей, то это были настоящие гарпии. Лица их показались мне на удивление знакомыми, так сильно они напоминали лица европейских женщин, охваченных приступом ярости.
По возвращении в Каргил мы решили вновь посетить Заскар. В период подготовки к этому путешествию я часто бывал на базаре, проводя время в беседах с людьми минаро, среди которых, к своему огромному удовольствию, вскоре встретил моего друга Дорже Намгиала. За ним, как и прежде, неотступно следовал его маленький сынишка. Вместе с другими Дорже на убедительных примерах утвердил меня во мнении, что минаро действительно находятся под пятой у своих жен. Полиандрия — обычай, позволяющий последним иметь несколько мужей, — получил в деревнях минаро довольно широкое распространение. Большинство женщин были вольны проводить ночи с любым из представителей сильного пола, живущих в доме первого мужа, а при желании и брать его в мужья.
Есть все основания полагать, что в данном случае речь идет об обычае, практиковавшемся и в древности на основной части территории Центральной Азии. Именно этот обычай и вообще правление женщин китайские императоры презирали до такой степени, что развернули борьбу за его отмену на принадлежащих им землях. В наши дни полиандрия еще существует в Тибете, Ладакхе и Заскаре приблизительно в одной семье из десяти, но в деревнях минаро, как мне стало известно, соотношение другое: шесть — восемь женщин из десяти имеют двоих и более мужей, что может рассматриваться как признак матриархата. И тем не менее я бы не торопился брать эти рассказы за основу для выводов, превращающих женщин минаро в легендарных амазонок Востока. Однако вероятно, что слухи о женщинах, которые имеют несколько мужей и стоят во главе семейства, могли, распространяясь по свету, достигнуть и Запада.
Возможно, эти дамы ассоциировались с вооруженными луками лихими наездницами, не только не уступающими мужчинам в твердости духа, но зачастую и превосходящими их в смелости и ловкости.
Во всяком случае супружеский быт, о котором поведал мне Дорже Намгиал и его спутники, даже отдаленно не напоминал сладкие мечты о гармонии двух сердец.