Но, как оказалось, крики на Оронта с двух сторон возымели нужный эффект. Он жалобно захныкал: «Выпустите меня отсюда; я не выношу замкнутых пространств…»
«Прикрой крышку поплотнее, Маркус!» — скомандовал папа. Я решительно направился к каменному гробу.
Скульптор закричал. Его девушка крикнула ему: «Скажи этим ублюдкам, чего они хотят, и давай вернёмся в постель!»
«Женщина с правильными приоритетами!» — тихо прокомментировал я, находясь в футе от её погребённого любовника. «Тогда ты готова поговорить?»
Он жалко кивнул. Я выпустил его. Он тут же рванулся на свободу. Ожидая этого, отец неловко соскользнул по передней части огромной матроны, которая образовала его кресло. Он приземлился перед Оронтом и мощным ударом врезал скульптору по подбородку, от которого тот потерял сознание.
Я схватил его под горячие волосатые подмышки. «О, гениально, па. Теперь он без сознания! Теперь он нам многое расскажет!»
«А чего ты еще хотел? Увидеть, как этот ублюдок сбежит?»
* * *
Мы аккуратно положили его на пол, а затем вылили на него кувшин с холодной водой.
Он очнулся и обнаружил, что мы оба валяемся у статуи, пока я жалуюсь отцу. «Ты всё перебарщиваешь! Успокойся, ладно? Он нам нужен живым, по крайней мере, пока не заговорит…»
«Мне следовало ударить девчонку сильнее», — пробормотал Па, словно какой-то сумасшедший бандит, которому нравится мучить людей.
«О, с ней все в порядке — пока что».
Оронт дико огляделся, высматривая Рубинию. В студии её не было видно. «Что вы с ней сделали?»
«Не слишком много — пока», — улыбнулся отец.
«Упустил своё призвание!» — заметил я. «Не волнуйся, она просто немного напугана. Мне пока удаётся его сдерживать, но больше так продолжаться не может».
А теперь говори, Оронт, иначе тебе долото достанется там, где ты его совсем не ждешь, и одному Юпитеру известно, что этот маньяк учинит над твоей декоративной женственностью!
«Я хочу увидеть Рубинию!»
Я пожал плечами. Не обращая внимания на его безумный взгляд, я внимательно осмотрел статую, на которую решил опереться. У неё было тело греческого атлета в отличной форме, но голова римского крестьянина лет шестидесяти, с морщинистым лицом и очень большими ушами. «Овоний Пульхр», судя по постаменту. По всей студии было разбросано около двадцати таких чудовищ, все с одинаковыми телами, но разными головами. Это был последний писк моды; все, кто хоть что-то значил в Кампании, наверняка заказали себе такую.
«Это ужасно!» — честно сказал я. «Массово произведенные мышцы с совершенно неправильными лицами».
«У него хорошая голова», — не согласился папа. «И у нас тут есть несколько хороших репродукций. Он чертовски хороший копировщик».
«Откуда берутся молодые торсы?»
«Греция», — прохрипел Оронт, пытаясь нас подбодрить. Мы с папой повернулись друг к другу.
друг друга и обменялись медленными, многозначительными взглядами.
«Греция! Правда?»
«Он ездит в Грецию, — сообщил мне отец. — Интересно, ездил ли он туда раньше и находил ли что-нибудь для продажи нашему Фесту?»
Я свистнул сквозь зубы. «Охота за сокровищами! Так вот он, этот тупоголовый агент, которого нанимал Фест! Легендарный человек, которого он встретил в Александрии…»
Греция, да? Держу пари, он бы пожалел, что не остался там загорать на Аттической равнине!
«Мне нужно выпить!» — в отчаянии перебил скульптор.
«Не давайте ему ничего», — рявкнул папа. «Я его давно знаю. Он пьяница и алкаш».
Он выпьет его и отключится прямо на тебе.
«Вот как ты истратил взятку, Оронт?»
«Я никогда не получал взяток!»
«Не лги! Кто-то выделил тебе кучу денег за услугу. Теперь ты расскажешь нам, кто тебе заплатил, и за что!»
«Чёртов Кассий Кар заплатил деньги!» — вдруг крикнул мой отец. Я знал, что он гадает. Я также понял, что он, вероятно, прав.
«Правда, Оронт?» — простонал Оронт в слабом согласии. Мы нашли вино, пока он был без сознания. Па кивнул мне, и я протянул скульптору бурдюк, оттянув его назад после того, как Оронт сделал один жадный глоток.
«А теперь расскажите нам всю историю».
«Я не могу!» — простонал он.
«Можно. Это легко».
«Где Рубиния?» — снова спросил он. Его не слишком волновала девушка; он просто тянул время.
«Там, где она не сможет тебе помочь». На самом деле, мы заперли ее где-то, чтобы она молчала.
Па подбежал ближе и схватил бурдюк. «Может, он боится девчонки. Может, она ему нагоняй устроит, если узнает, что он проболтался». Он сделал несколько больших глотков, а затем предложил мне выпить. Я с отвращением покачал головой.
«Умник! Для сердца винодельческого региона это ужасный уксус.