«Никаких», — медленно ответил Петро. «Я начинаю думать, что это была просто одна из тех случайных встреч, которые иногда идут не так. Возможно, когда-нибудь мы её разгадаем. Если так, то, скорее всего, это будет сделано случайно».
«Жаль. Он казался хорошим человеком».
«Вы давно его знаете?»
«Время от времени. Он был не из моего века».
«Но вы были в том же инвестиционном клубе?» Тон Петро не изменился, когда он спросил, и, казалось, он смотрел на своё вино. Но Лаврентий снова понял, что происходит.
«Это об этом?» Он перевел взгляд с Петрония на меня.
Петроний Лонг придерживался откровенного подхода: «Я пригласил Фалько, потому что ему нужны те же ответы, что и мне. У твоего приятеля была давняя ссора с…
«И мы хотели бы знать, почему. Фалько должен знать, потому что ссора указывает на его причастность к смерти».
«Неправильно?» — спросил меня сотник легким, непринужденным тоном.
«Это неправда», — сказал я.
«Приятно быть уверенным в таких вещах!» — Лаврентий спокойно сложил руки на столе. «Всё, что вы хотите знать, капитан стражи», — сказал он. «Если это поможет найти убийцу».
«Хорошо». Затем Петроний поднял руку, и его солдат Мартинус, околачивавшийся у стойки, вернулся в каупону и сел рядом с нами. Мы с Лаврентием обменялись лёгкими улыбками. Петроний Лонгус действовал по всем правилам. Он не только позаботился о том, чтобы у него был свидетель собственной процедуры, когда допрашивал двух подозреваемых (один из которых был ему знаком), но и достал вощёную табличку и открыто делал записи. «Это Мартинус, мой заместитель. Он будет вести записи, если вы двое не возражаете. Если окажется, что то, о чём мы говорим, — частное дело, не имеющее отношения к убийству, то записи будут уничтожены».
Петро повернулся, чтобы попросить официанта выйти и дать нам немного времени наедине, но на этот раз Эпимандос незаметно исчез.
LVII
Петроний задавал вопросы; поначалу я сидел сложа руки.
«Центурион, теперь ты готов сказать, чего именно ты и покойник хотели от семьи Дидия?» Лаврентий медленно кивнул, но ничего не ответил. «Ты пытался вернуть свои деньги, вложенные в ставку, которую организовал Дидий Фест?»
«В действительности».
«Могу ли я спросить, откуда взялись деньги?»
«Не твое дело», — любезно ответил Лаврентий.
«Что ж, — сказал Петроний, стараясь быть максимально рассудительным, — позвольте мне сказать так: ссора убитого с Фалько из-за этих денег была названа возможным мотивом того, что Фалько заколол его. Я знаю Фалько лично и не верю, что он это сделал. Я знаю, что речь идёт о цене статуи Фидия, и можно ли предположить, что группе центурионов, находящихся на действительной службе в пустыне, было бы трудно найти столько наличных?»
«Это было нетрудно», — лаконично сообщил ему Лаврентий.
«Находчивые ребята!» — улыбнулся Петроний. Всё было очень цивилизованно.
и это не помогло.
Центурион наслаждался уловками, но на самом деле не пытался усложнить ситуацию. «Деньги, которые мы сейчас пытаемся вернуть, мы заработали на предыдущем флэте; они удвоились бы благодаря другой продаже, которую надеялся совершить Фест. Я приехал в Рим, чтобы выяснить, что случилось с этой второй продажей. Если Фест продолжит, мы будем в большой прибыли. Если нет, мы снова на верном пути; нам просто придётся пожать плечами, как игрок, и начать всё заново».
Я почувствовал себя обязанным вмешаться. «Вы звучите весьма философски! Если вы так считаете, почему Цензорин был так отчаян, когда напал на меня?»
«Для него все было по-другому».
'Почему?'
Лаврентий выглядел смущённым. «Когда он впервые пришёл в синдикат, он
был только вариантом – не одним из нас.
Солдат Мартинус скорчил гримасу, глядя на Петро, не понимая, к чему это. В отличие от нас, он никогда не служил в армии. Петро тихо объяснил своему человеку: «Опцион — это солдат, которого номинировали на повышение до центуриона, но который всё ещё ждёт вакансии. Поиск вакансии может занять много времени. Всё это время он исполняет обязанности заместителя командира центурии — совсем как ты». В голосе Петро слышалась лёгкая нотка раздражения. Я знал, что он давно подозревал, что Мартинус пытается посягнуть на его положение, хотя и не считал Мартинуса достаточно хорошим офицером, чтобы оттеснить его.
«Лучше я расскажу всё начистоту», — сказал Лаврентий. Если он заметил царившую там атмосферу, то понял её.
«Я был бы признателен за разъяснения», — согласился я как можно мягче.
«Группа друзей, — объяснил Лаврентий, — нашла деньги для инвестиций — неважно как…» Я избегал смотреть на Петрония; это почти наверняка было намеком на ограбление сберегательной кассы легионера.